– Анечка, детка, – пыталась достучаться до разумности дочери Кира Львовна, – я понимаю, у тебя сильные чувства, любовь, затмевающая голос разума, но ты положишь жизнь на отношения с этим человеком и угробишь свою молодость, потеряв шанс на создание нормальных отношений. И главное, что все твои жертвы будут напрасны. Раз он не решился сейчас, когда испытывает настолько сильные чувства к тебе, как ты утверждаешь, уйти из семьи и жениться на тебе, то уже никогда и не женится. Сегодня у его жены сложный период, а детям надо помочь с учебой и не нервировать их настолько страшными переменами, потом у жены начнется тяжелый климакс, а у детей жены-мужья-внуки, и снова их нельзя будет нервировать и расстраивать.
И так до гробовой доски либо его самого, либо жены, и то не факт, что вдовство позволит твоему Соболевскому жениться на тебе.
– Ну, что поделаешь, – вздыхала и пожимала плечиками Анечка, примирительно улыбаясь маме, – если вот такая любовь мне выпала.
– Да послать подальше эту любовь и перевестись в другую больницу.
Да, будет тяжело, будет больно, но перетерпеть, пережить этот момент, а там встретишь другого человека, – подсказывала решительно настроенная Кира Львовна наилучший выход с ее точки зрения.
– Да толку-то, мам, в других мужчинах. Не поможет этот метод. Для меня есть только Влас Антонович.
– Знаешь, детка, – тяжко вздохнула Кира Львовна, знавшая свою дочь достаточно хорошо, чтобы понимать всю бесполезность дальнейших уговоров и увещеваний: при всей своей женской нежности и мягкости внутренний стержень Анечки был вылит из стали, и если уж она убедила себя в чем-то… – Я не стану тебя отговаривать и не буду предпринимать никаких мер, чтобы оградить тебя от этого мужчины.
Хотя и могла бы сделать некоторые шаги в этом направлении и сильно попортить жизнь твоему престарелому принцу. Ты взрослый человек, врач и вольна поступать так, как считаешь нужным. Воспрепятствовать тебе гробить собственную жизнь никто не в состоянии.
Только поверь моему жизненному опыту: к сожалению, в большинстве своем с возрастом мужчины редко становятся мудрыми, чаще назидательными занудами, с целым букетом ненормальных комплексов и непростых болезней. Остается только надеяться, что твой Соболевский будет не из их числа. Как сказал Даниил Гранин: «Жизнь слишком коротка, чтобы быть несчастным». Я очень не хочу, чтобы ты страдала и была несчастна, детка.
