Судьба

Вся реальность обрушивается на меня, спуская с небес на землю. Боже, какая я дура. Все это так мерзко, меня тошнит от самой себя.

Забегаю в ванную, предательские удушливые слезы все-таки катятся по моим щекам. Умываюсь холодной водой. Быстро одеваюсь. Глубоко дышу. Вдох, еще один. Я должна взять себя в руки. Не стоит плакать перед ней. Выхожу из ванны, быстро иду в прихожую, хватаю свое пальто, беру в руки ботильоны. Не хочу больше здесь находиться ни минуты. Вылетаю из квартиры и слышу смех Елены, брошенный мне в спину.

***

Роберт

Мчусь по утреннему городу. Домой. К моей девочке. Почему-то сейчас я точно уверен, что она не сбежала. Она там, в моей постели. Лиза ждет меня. Она МОЯ. Вот сейчас, в эту самую минуту я понимаю, что попался, что больше не смогу без нее. Всегда боялся этой зависимости, но, черт, у меня никто не спрашивал, судьба просто окунула меня во все это. Я уже не смогу выплыть и не хочу этого делать. Хочется тонуть в этом до последнего вздоха. Зависимость, которая возникла слишком быстро, которой просто не должно было быть.

Я понимаю, что совершенно не знаю ее. А хочу знать все. Вплоть до того, что она любит есть на завтрак, какой ее любимый цвет, о чем она думает перед сном, как называются ее духи и многое другое. Но самое главное – что творится в ее душе? А то, что там что-то нехорошее, я даже не сомневался. Там боль.

В ту ночь меня разбудил пронзительный нечеловеческий крик. Ее крик. Крик, который отдавался по стенам темной комнаты, пропитывая меня изнутри, внушая ужас. Она кричала и металась по кровати.

Я не понимал, что делать, прижимал ее к себе, тряс, пытаясь разбудить. Она кричала, не просыпаясь, ее лихорадочно трясло. Раз за разом повторял ее имя, просил открыть глаза. Меня самого трясло. Внутри все скручивало узлом. Я чувствовал ее боль, которая передавалась мне, сдавливала грудную клетку, не давая дышать. Обхватив ее лицо, просил открыть глаза, посмотреть на меня. Она услышала. Ее глаза были затуманены. Неживые. Но она смотрела мне в глаза и успокаивалась. Обнимал ее, укачивал, как ребенка. Мы очень долго сидели в ночной тишине. И я прижимал ее к себе, боясь отпустить.

Когда она вошла в ванную, ее взгляд изменился, он стал холодным и отрешенным. Черт. Она требовала, чтобы я жестко ее оттрахал. В любой другой ситуации я бы, не задумываясь, воспользовался этим предложением. Но тогда хотелось дать ей тепло и заботу, одарить нежностью и лаской. Хотелось, чтобы она почувствовала меня. Я хотел понять ее боль и забрать ее себе.