Судьба шута

Начал я с того, как стражники Бледной Женщины выбросили меня в снег, и продолжал рассказ так подробно, словно рядом сидел Чейд и, кивая, слушал мой доклад. Когда я заговорил о драконах, на лице Шута появилось новое выражение, а плечи выпрямились. Я ощутил, как усиливается наша связь через Скилл, когда он потянулся к моему сердцу, чтобы получить подтверждение истинности того, что слышит, словно одних слов ему было недостаточно. Я охотно открылся перед ним, позволив пережить вместе со мной тот день.

Когда я рассказал ему, что Айсфир и Тинталья совокупились в полете, а потом исчезли, из его груди вырвалось глухое рыдание. Однако его глаза оставались сухими, когда он недоуменно спросил:

– Значит… мы победили? Она потерпела поражение. И в небесах нашего мира вновь появятся драконы.

Едва сдержав рыдание, он с трудом встал и сделал несколько медленных шагов. Затем повернулся ко мне, и в его глазах сверкнули слезы.

– Но… я здесь слеп. Я никогда не видел такого варианта будущего.

Всегда, в каждом видении, если мы побеждали, ценой победы была моя смерть. Я всякий раз умирал.

Он склонил голову и спросил:

– Умер, – спокойно подтвердил я, но мне не удалось сдержать улыбку. – Но я ведь говорил тебе в Баккипе: я Изменяющий. Я могу изменить будущее.

Он стоял совершенно неподвижно, а потом на его лице появилось понимание – нечто похожее происходило с каменным драконом, когда тот пробудился. Жизнь наполняла Шута. Он задрожал, и на сей раз я без колебаний протянул руку и помог ему сесть.

– Остальное, – потребовал он. – Расскажи мне остальное.

И я рассказывал. Мы ели сливы, пили чай, а потом принялись за вареного кролика. Я поведал ему все, что знал о Черном Человеке, и Шут слушал меня, вытаращив от удивления глаза. Потом я стал говорить о том, как искал его тело и где я его нашел. Он отвернулся от меня, и я ощутил, как слабеет наша связь, словно он хотел спрятаться от меня. Тем не менее я не стал скрывать подробности своей встречи с Бледной Женщиной.

Он растирал руки, а когда я закончил, спросил:

– Значит, она жива? Она не умерла? – Его голос дрожал.

– Я не стал ее убивать, – признался я.

– Почему? – хрипло спросил он, подавшись вперед. – Почему ты ее не убил, Фитц? Почему?

Его реакция поразила меня, и я почувствовал себя полнейшим глупцом, когда попытался оправдаться.

– Не знаю. Возможно, мне показалось, что она хочет именно такого исхода.