Судить буду сам

Видимо, разборку хотят устроить по всем бандитским правилам… Ну что, ребята, воздадим им, как это было принято в старые, так сказать, добрые времена? Приземлим задом о пенек – пусть твари работают на лекарства, раз не хотят быть людьми…

«Девятка», и в самом деле, вырулив за пределы Соснового, помчалась в сторону какой-то пригородной рощицы. Опасаясь упустить ее из виду, все так же на одних подфарниках, Вадим мчался следом, ежеминутно рискуя угробить подвеску на какой-нибудь из ям, невидимых сейчас в темноте.

Наконец свернув на обширную полянку, покрытую кострищами и закиданную всяким мусором, «девятка» остановилась.

Вышедшие из нее Шикасы бесцеремонно выкинули из машины своего пленника и, за грудки прижав его к дереву спиной, с издевкой начали выяснять, что бы он сам выбрал из возможных кар за несвоевременное погашение долгов. Пассажиры «Оды» тем временем начали спешно переодеваться.

– …Ну, выбирай, – глумливо гоготал один из Шикасов. – Тебе что лучше отбить – яйца, почки или мозги?

– Ребята!.. – умоляюще простонал тот.

 – Ну, я уже и так втройне переплатил за тот проклятый кредит! Я уже все продал, что только можно – дома голые стены, дети спят на полу. Их кормить уже нечем!..

– А нас это е…т? – хмыкнул другой. – Нехер было себе киндеров строгать. Такое быдло, как ты, вообще не имеет права жить. Ну, так когда отдашь еще сто «штук»?

– Сколько?! – с отчаянием переспросил пленник. – Но ведь вы неделю назад говорили про двадцать… Откуда же сто?!

– От верблюда! – зло буркнул первый. – Что с ним сейчас будем делать? Ладно, для начала пусть «на клык возьмет», а потом подумаем, что с ним делать дальше…

Ударив пленника кулаком в сплетение, отчего тот, задохнувшись, согнулся крючком и упал на колени, второй Шикас за волосы рывком поднял его голову, а первый, неспешно расстегивая штаны, поинтересовался:

– Ну что, сам обслужишь, или твою бабу с соплячками сюда привезти?

– Ребята, не надо! Ну, будьте людьми! – плачущим голосом взмолился пленник.

 – Я завтра же дом продам! Клянусь!

– Поздно, бабка, пить боржоми! – гоготнул второй, наотмашь хлестнув его ладонью по лицу.

 – Ну-ка, рот отк…

Он не успел договорить, поскольку кто-то по-кошачьи мягко вынырнул из темноты, и на его спину по линии почек обрушился жестокий удар крепкой струганой дубины. Почти одновременно то же произошло и с его «корешем». Оба бандита, будучи не в силах издать даже стон, скорчились на земле от дикой боли, которую доктора могли бы назвать «синдромом почечной колики».