Судить буду сам

Он же после военного. Приехал сюда, устроился. Месяц проходил испытательный срок. А потом ему говорят: не, ты нам не подходишь. Там другие нужны – держиморды, чтобы, как верные псы, исполняли приказы своего начальника… – Романцов с горечью вздохнул.

– Дядь Федь, – Вадим заговорил вполголоса, доставая из кармана блокнот, – достал я в Меднореченске у пиратов базу данных учета автотранспорта. И вот что удалось выяснить. Черных «бэх» с тремя шестерками в номере в нашей области двенадцать штук. Из них я выбрал три.

Одна принадлежит хозяину модельного агентства «Формула успеха», зовут его Гольдбаум Петр Семенович, тридцати пяти лет, вторая – старшему менеджеру торгового дома «Весна» Нестерчуку Вольдемару Антоновичу, сорока двух лет, третья – некоему Фоломьеву Роману Альбертовичу, двадцати трех лет, студенту четвертого курса института управления и администрирования.

– Та-а-а-к!.. – Федор отрывисто стукнул кулаком в ладонь. – Остановимся на этом! Вера сказала, что меж собой эти уроды кого-то назвали Ромахой.

Возможно, это и есть тот, кто мне нужен.

– Чудненько! Таких случайных совпадений не бывает. Давайте-ка я еще раз съезжу в Меднореченск, потолкаюсь по вузам среди своих знакомых, попробую выяснить, что к чему, – пряча блокнот, предложил Вадим. – А то, если не набрать достаточно доказательств, от суда эти твари открутятся, как пить дать.

– Вадь, я в милицию больше не пойду – нечего там делать. – Романцов смотрел куда-то в небо, его взгляд при этом был недвижимо-жестким.

 – Как только я точно буду знать, кто погубил Веру и Виктора, расплачиваться с ними буду сам. Попросил бы помочь тебя, но за это может светить немалый срок. Не хочу, чтобы тебе сломали жизнь.

– Бросьте! За меня беспокоиться нечего… – усмехнувшись, Вадим махнул рукой. – А за правое дело и отсидеть не грех. Завтра к вечеру буду. Думаю, что-нибудь обязательно смогу выяснить.

Чему-то чуть заметно улыбаясь, он решительно зашагал в сторону своего дома.

Прибыв в Запрудинку, Федор без особого труда нашел дом семьи Сильченко. На стук в калитку к нему никто не вышел, хотя с улицы было видно, что входная дверь открыта нараспашку. На цепи, хрипло тявкая, бегал дворовый пес. Как человек, сведущий по части всякой животины, Федор сразу же понял, что бедолага сидит на жаре без глотка воды. Проникшись сочувствием к барбосу, Романцов толкнул калитку, которая тоже оказалась не заперта, и вошел во двор.