— Грегор, нет времени, срочно приведи дера Морэка в наши покои в замке, только тихо, чтобы никто ничего не заподозрил. Сообщи королю, чтобы прибыл к нам немедленно и еще, в кабинете, — указала я направление и продолжила. — Возьми стакан из-под воды, там отпечатки посла Верольдии, срочно нужно проверить их.
— Понял, — вот за что мне нравился Грегор так это за исполнительность и сообразительность. Он быстро ушел выполнять поручения, только бросив обеспокоенный взгляд на друга и меня.
Через пять минут я уже открывала дверь в наши покои и затягивала туда Рея.
— Ты что делаешь… — только и смогла я произнести перед тем, как меня впечатали спиной в стену и набросились на мои губы.
Прижался всем телом ко мне и начал судорожно покрывать открытую шею, ключицу жалящими поцелуями. Резко сдернул бретельки платья и опустил корсет платья, приник к моей груди, нижнего корсета это платье не предполагало, а потому добрался до груди он быстро и без особых усилий.
— Рей, ты в порядке? — хотя, о чем это я, на умирающего он точно не похож. — Рей, сейчас сюда все придут… — попыталась его оттолкнуть, но кажется, что скалу легче было бы сдвинуть.
— Тория, я уже отправил вестника, чтобы они не торопились, так что пара часов у нас есть… Только не отталкивай меня, — отчаянно прошептал он и отнял мои руки от своей груди и поцеловал каждый пальчик, от этого нехитрого действия я просто поплыла и только уловила, что нас не потревожат пару часов.
— Тория, потом на меня накричишь, но сдержаться я просто не в состоянии… — возбужденно продолжал он шептать и каждый раз целовал свободные от одежды участки кожи. Стоит ли говорить, что их становилось все больше. А он все шептал и шептал."
"— Как же я рад, что ты не поверила ей…и пришла за мной… я сопротивлялся как мог… — он прекратил меня целовать и прислонился своим лбом к моему обнаженному плечу и стал говорить тяжело дыша.
— …это дархова дрянь появилась на балконе и как только я ее увидел уже не мог нормально осознавать своих желаний, все, о чем мечтал в ту секунду, так это нагнуть ее прямо там… — от злости и безысходности он впечатал свой кулак в стену, но головы так и не поднял. Его ярость оседала горечью на языке. А я обняла его и начала гладить спину, он тем временем продолжил.
