Сухарева башня

– Неудачно получилось, а? – сказал Опалин, забирая оружие противника. – Что ж ты, Сеня… Как ты мог?

Жуков сидел, полузакрыв глаза, но при этих словах повернул голову.

И голос, и лицо у него были как у обреченного человека. Вся злость Ивана разом куда-то ушла. Он понимал, что должен ненавидеть шофера, что из-за него погибли товарищи, но – не мог.

– Это ведь ты их отвлек, – неожиданно понял он. – Рязанов и его люди собрались в одной комнате, потому что… потому что ты туда явился. Что ты им сказал?

– Что Стрелка поймали в другом месте и засада больше не нужна, – Жуков беспокойно дернулся.

 – Я должен был выманить их из дома. Но играл патефон, который завела Сонька… и Ларион решил, что момент благоприятный, можно прямо в доме всех перестрелять. Ты его не поймаешь, – добавил шофер быстро. – Он очень… очень…

– Умный? Прыткий? Ну, говори!

– Он тебе не по зубам, – упрямо сказал Жуков. – Даже не надейся.

– Что за поезд? – спросил Иван внезапно.

– Какой поезд они ждут?

– Я ничего не знаю, – но по глазам Опалин понял, что собеседник лжет.

– Ничего. Можешь хоть пристрелить меня.

– А почему Шмидт перед смертью произнес это странное слово?

– Арка? – и неожиданно раненый стал смеяться странным, давящимся смехом, от которого у Опалина мороз пошел по коже. – Какие же вы в угрозыске ослы… Болваны! Вы так ничего и не поняли… А разгадка у вас была под носом! Не арка, а Ларка… Дурак! – он отвернулся, зажимая рану на груди. Сквозь пальцы перчатки сочилась кровь.

– Ларка? – переспросил Опалин, не понимая. – Это же не Лариса, жена Рязанова? Сеня! Какого черта… Зачем ты врешь – здесь, сейчас? Зачем?

Шофер повернул голову и с грустью посмотрел на него.

– Ты знаешь, что он ее бил смертным боем? Как на работе неудача, как что не так… Постоянно! Я ей говорил: уйди от него. А она боялась! Говорила: я уйду, он меня убьет… Я всю голову себе сломал, как от него избавиться. И вот, видишь, сумел… Но у Луки язык был без костей! Он думал, что все агенты убиты, и когда Сонька спросила, почему я помогаю Стрелку, упомянул о Ларисе… А Шмидт запомнил! И сказал тебе! Как же я боялся, что вы догадаетесь… Да куда вам!

Голова у Опалина шла кругом.

Он вспомнил Ларису Рязанову – маленькая веснушчатая женщина, которая всегда улыбалась как-то виновато и выглядела особенно миниатюрной по сравнению со своим крепким, высоким мужем. Ничего, ну ничего в Ларисе не было особенного.