Сухарева башня

– Ты как меня нашел? – спросила она и тотчас добавила: – Впрочем, неважно, – высвободив одну руку, она быстро поправила волосы и улыбнулась. – Плохо я выгляжу, да?

– Оля, давай уйдем отсюда, – попросил он, но тут же вспомнил, что она ранена. – Ты не можешь идти, я тебя понесу, – он поднялся. – Я…

– Не надо, – сказала она, как-то болезненно усмехнувшись, отчего под глазами у нее дрогнули незнакомые ему морщинки. – Уходи.

– Оля, я никуда не уйду без тебя, – пробормотал он, теряясь. Она вела себя странно, но он готов был приписать это тому, что ей давали сильные лекарства.

– Да не Оля я, а Сонька, – выпалила она с неожиданной злобой, от которой ему захотелось отшатнуться, – и давно уже, давно, понимаешь? Со мной все хорошо, и… не надо меня спасать! – резко закончила она.

– Но я же люблю тебя, – вырвалось у него. – И всегда любил.

– Да, так любил, что сбежал на войну, – ответила она таким тоном, словно война была женщиной, с которой он ей изменил. И от этого тона, от ее сухих, блестящих глаз, которые явно были ему не рады, он окончательно потерял голову.

– Я не сбежал. Ты же знаешь, что меня призвали…

– Ну да, а я осталась с твоими родителями, которые терпеть меня не могли. А потом приехала эта купчиха, и стало еще хуже. Ах, Керенский, ах, большевики, ах, когда все это кончится, – злобно гримасничая, передразнила она. – Жрать нечего, деньги ничего не стоят, и деться некуда. Я думала, что уже все это забыла, нет – не забыла. Как тебя увидела, так все сразу вспомнила.

– Нет, нет, нет! – вне себя выкрикнула она. – Не нужно мне твоей любви, и жалости тоже не нужно. Исчезни и… забудь обо мне, в конце концов! У меня все хорошо. Все было хорошо, – поправилась она, – пока ты не появился.

– Оля, – не выдержал он, – что он с тобой сделал?

– Ничего, – отрезала она. – Если ты думаешь, что я здесь из-за него лежу, то ошибаешься. Он ни при чем, это все один… один…

– Опа, – прозвенел голос позади Авилова.

Стрелок говорил с издевкой, театрально подчеркивая некоторые слова – он вообще любил порисоваться, как давеча, когда «на счастье» разбил бутылку шампанского о вагон с золотом. Несколько пар рук вцепились в Авилова и оттащили его. Он слишком увлекся разговором и не заметил, как члены шайки вошли в дом.

– Э, да я его знаю, это катала! – объявил гнусавый.