Сухарева башня

Опалин подумал, что, если приодеть Наташу, она не то чтобы затмит всех красивых женщин, которые ему встречались, но будет выглядеть среди них весьма достойно. Во всяком случае, ему стало ясно, почему Анна Андреевна приревновала его собеседницу и выставила ее из дома.

– А кто угодил под трамвай? – спросила Наташа.

В этом коротком возгласе было больше недоумения, чем любых иных чувств. «Нет, она ни при чем, – подумал Опалин, который не переставал пристально наблюдать за своей собеседницей. – Точно ни при чем».

– Это какие Евлаховы – те, которые тебя выгнали, что ли? – желчно крикнула тетка из-за ширмы, и Иван убедился, что домашняя ЧК не дремлет.

– Они, – ответил он за Наташу.

– Ну так она и месяца там не проработала! – крикнула тетка. – И кобель этот к ней приставал!

– Да этот… Аристарх! Из Моссовета! Сволочь та еще… И за работу ей заплатили меньше, чем должны были!

Наташа сидела, часто моргая и заливаясь краской, и Опалин видел, ей стыдно, что подробности ее жизни вызнает посторонний человек, что тетка так неделикатна и рубит сплеча, что в жизни у самой Наташи нет ничего, кроме этой кровати, скверного платьица и неопределенных перспектив.

– Как ты думаешь, Галя могла покончить с собой? – спросил он, удачно подделываясь под доверительный тон.

– Она-то? – искренне изумилась Наташа.

– Ну вот по-твоему, могла или нет?

– Ах, это! – Наташа наморщила лоб. – Да не знаю я. Она со мной не делилась. Я у них была подай-принеси-убери, – она насупилась, произнося эти слова.

– И ты не замечала, что в семье творится?

– Мне все равно было. Вон Аристарх Николаич… ну ты слышал, да? Я уж не знала, как от него отделаться.

– А чем ты занималась после того, как ушла оттуда? – машинально спросил Опалин, размышляя, как бы аккуратно выведать у нее, где она была вечером 3-го числа.

– Чем, чем – работу искала, – Наташа вздохнула. – С работой сейчас… ты, наверное, знаешь, как обстоит… Ой, ничего, что я на ты?

– Да валяй.

Хотя Опалин не любил фамильярности, он ничего не имел против, если она исходила со стороны девушек, особенно симпатичных.

– Ну вот… о чем я говорила?

– О работе, – напомнил Иван.

– Ну, ходила я на биржу труда, но там такая злющая регистраторша – все зырк-зырк на меня, и работы нет, говорит, и много вас в Москву приперлось, самим не хватает, – Наташа обиженно поджала губы и стала еще краше, чем была. – В общем, пошла я сама по объявлениям.