Сухарева башня

 – Ты… ты вообще кто такой?

– Авилов, Андрей Игнатьевич, – представился собеседник, слегка наклонив голову с безупречным пробором. – Некоторые зовут меня Щеголь, но я, знаешь, предпочитаю обращение по имени-отчеству. Играю на бильярде… По-моему, ты и сам это видел, – он покосился на дуло пистолета. – Может, обойдемся без оружия? Есть разговор.

– Какой еще разговор? – буркнул Опалин, убирая браунинг, и тут его осенило. – Слушай, это ты, что ли, зарезал того парня в подворотне?

Игрок поглядел на него с удивлением.

– Я не убийца, – сказал он, как показалось Опалину, крайне сухо. – Я пришел поговорить.

– Ага, – пробурчал Иван, снимая шапку, пальто и шарф, – а вошел как?

– Через дверь, – собеседник едва заметно усмехнулся.

– И что, тебя никто не видел?

– Да я не кричал о своем приходе, – спокойно ответил Авилов.

Его соболиная шуба лежала на диване, в пепельнице дымилась папироса, которая пахла лучше, чем иные духи. Он вел себя так, словно находился у себя дома, и это-то больше всего злило Опалина.

– Интересно, что ты сделаешь, если я вызову коллег и обвиню тебя в проникновении в чужое помещение? – запальчиво спросил он.

Опалин почувствовал, что теряется. Не то чтобы его напугали громкие имена кремлевских небожителей – просто хладнокровие, с которым держался игрок, вызывало невольное восхищение. Кроме того, Иван не забыл, что именно этот человек пытался его предупредить, когда он заявился в трактир возле Сухаревой башни.

– Хорошо, – решился он. – Хочешь говорить – я тебя слушаю.

– Разговор будет долгий, – заметил собеседник. – Присаживайся, Ваня. Нам есть что обсудить.

Опалину очень хотелось взорваться, затопать ногами и сделать что-нибудь этакое, после чего игрок перестанет изображать из себя хозяина и приглашать его сесть в его же комнате. Однако Иван смирился и опустился на стул. Гость уселся на диван и, взяв из пепельницы папиросу, закурил ее. Теперь, когда он сидел, в нем не было уже ничего от барса, а виден был только хорошо сложенный мужчина лет 35 с довольно простым широким лицом и большими светлыми глазами.

«Немец? – подумал Опалин, косясь на него, и тут же сам с собой решил: – Нет, не немец. По речи не уголовник, это точно. Бывший? – но и на бывшего, то есть дворянина или буржуя, гость не очень походил: широкие плечи и крупные руки выдавали скорее крестьянское происхождение. – Хорошо играет на бильярде, должно быть, большие деньги зашибает. Так-то так, да только ко мне он завернул без приглашения.