Сумасбродка

 — Подумать только: носит барышню на руках средь бела дня и милуется и целуется с ней на глазах у всех! Представляю, как смутилась бы моя дорогая матушка! Она всегда говорила, что в ее времена в благородных домах такого не допускали!

— Вот и наврала твоя матушка, — отрезал Куинси. — В благородных домах всегда допускали все, что угодно!

Глава 24

— Я дал клятву, что не пропущу ни дня и постоянно буду доказывать тебе на деле, что близость с мужем дарит женщине слезы радости.

— А что, если сумерки наступили раньше из-за дождя?

— В таком случае мне следует свериться с часами. — Грей опустил жену на пол посреди спальни. — Это моя комната. Она станет намного светлее, если раздвинуть плотные портьеры, но тогда испанская мебель, которую отец привез когда-то из Кордовы, может показаться тебе слишком массивной.

— Тебе не кажется, что вот этот сундук в изножье кровати мог бы выдержать твои уроки лучше, чем я? — Джек лукаво посмотрела на мужа.

В ответ Грей лишь глухо застонал. Пуговицы, никогда прежде не проявлявшие к нему враждебность, вдруг словно сговорились и не желали вылезать из своих петель. Барон чертыхнулся.

— Нет, не надо мне напоминать! Твоя мама накормила бы меня репой!

— Ты становишься грубым, Грей! Знаешь, что я чувствую в такие минуты?

— Желание удрать к себе в спальню и спрятаться под кровать или подыскать себе другого мужа, способного напустить на себя сдержанный вид?

— А вот и не угадал! Каждый раз, когда твои пальцы путаются в застежках, на меня словно снисходит благословение! Ты так сильно хочешь меня, что теряешь контроль над собой, и мне нравится это, Грей, очень нравится! — Она ласково тронула мужа за руку, и вдвоем они с успехом расправились с длинным рядом пуговиц на ее платье.

Но вот наконец изящные туфельки полетели в сторону, чулки были сняты с очаровательных ножек, и Грей, отступив на шаг, смог без помех любоваться ее стройной фигуркой.

— Ох, Джек, я жутко измучился, пока избавил тебя от всех этих проклятых тряпок! Зато теперь, когда ты стоишь передо мной нагая, я волен ласкать тебя как угодно.