Сумасбродка

Даже глаза разбегаются: не знаю, с чего и начать!

— Наверное, — голосок Джек странно зазвенел, — тебе не мешало бы тоже раздеться? А то я чувствую себя как-то странно…

— Согласен, но я просто не в силах отвести от тебя глаз! Я говорил тебе раньше, как меня волнует твоя грудь?

— Да, — ответила Джек, потупившись, и расстегнула пуговицы у него на жилете. — Знаешь, чего я хочу больше всего?

Вместо ответа Грей охнул и потянулся было к Джек, но тут же схватился за застежку у себя на брюках.

— Так чего же?

— Помочь тебе освободить это место от одежды.

— О Господи, я этого не выдержу! Нет-нет, не приближайся. Ты же понятия не имеешь, что со мной творится! Я вот-вот сорвусь, я еще ближе к последней черте, чем был в первый раз, а ведь тогда все висело на волоске, и я, конечно же, не выдержал… Нет, ты уж лучше вообще ничего не делай, просто стой себе тихонько, а я буду смотреть на тебя и обмирать от счастья. Кстати, ты и правда можешь помочь мне с пуговицами.

Тут он дернулся как ужаленный — судя по всему, рука Джек угодила как раз туда, куда нужно.

— Умоляю, хватит!

Сдернув наконец сапоги и зашвырнув их подальше, барон подхватил Джек и опрокинул ее на кровать, а потом, плюхнувшись рядом, прижался к ней всем телом, блаженно зажмурился и попытался хоть немного прийти в себя.

— Теперь я приподнимусь на локтях, чтобы видеть твою грудь.

— Грей!

— Хм-м… Кажется, я вот-вот овладею собой настолько, что смогу начать… Нет, Джек, мне нельзя думать о том, как приятно прижиматься к тебе и чувствовать каждый дюйм твоего тела.

— Но, Грей, я только хотела сказать, что, наверное, все же лучше было бы раздвинуть портьеры!

Пальцы барона замерли на полпути к вожделенной груди, и он растерянно захлопал ресницами.

— Прости, Джек, что ты сказала? Кажется, что-то насчет портьер? Если они тебе не по вкусу, мы обдерем их в два счета.

— Нет, погоди, я имела в виду совсем не то. Ты сейчас ведешь себя как призовой жеребец, которому нужно обязательно прийти первым к финишной черте, а из меня сделал жокея, даже не потрудившись объяснить, где у тебя поводья и как ими править.

— Прости, Джек, но это все так странно…

Барон наклонился и поцеловал ее грудь, а потом принялся покрывать легкими, щекочущими поцелуями ее губы, лицо, шею, и в этих поцелуях не было ничего угрожающего или подозрительного. Джек не заметила, как оттаяла.