Сумасбродка

Ей уже не было так холодно — скорее всего не оттого, что она согрелась, а оттого, что все чувства ее притупились. И он еще хочет, чтобы она думала о каком-то его дурацком вечере!

— Наверное, ваша любовница нашла себе нового хозяина?

— Вот как! Стало быть, ты еще не до конца растеряла свои колючки! Можно подумать, тебе что-то известно о любовницах и мужчинах, которые их содержат.

— Ха, где же тут секрет? Всем известно, что на этом свете так заведено. — Она осторожно попыталась приподняться. Как ни странно, ей это удалось, несмотря на то, что к горлу по-прежнему подступала тошнота, а холодная одежда липла к телу.

 — Но это неправильно. Мужчины, которые не верны своим клятвам, не заслуживают любви.

— Зато их могут любить такие же неверные женщины, — быстро парировал барон. — Эй, уж не хочешь ли ты снова грохнуться в обморок? — поглядев на девушку, с досадой воскликнул он. — Пожалуй, больше от тебя нечего и ждать — ведь ты женщина! Хотя… тебе удалось взять надо мной верх дважды за эту ночь — не могу понять почему.

— Мужчинам дано чутье, а женщинам — мозги, ну и еще капелька удачи. А теперь я собираюсь встать и снять с себя эти жуткие тряпки. Да, я намерена сделать это сию же минуту. Может, вы хоть теперь отвернетесь? Вот, спасибо.

— Когда разденешься, я осмотрю твои ребра, — пробурчал Грей.

— Нет уж, вы не сделаете этого, милорд. Только попробуйте — и я снова сшибу вас с ног.

Барон так и покатился со смеху.

— И я должен выслушивать такое в этой Богом забытой дыре! Ну ладно, по крайней мере хоть дождь перестал! Послушай, Джек, или как тебя там…

Грей обернулся и во все глаза уставился на девушку, застывшую перед ним в одной нижней сорочке, едва доходившей ей до колен.

Густые светлые волосы рассыпались по ее плечам и груди, и в этот момент она показалась Грею до того неотразимо женственной, что бедняга мигом забыл о своем вопросе и снова резко отвернулся.

— Брось свою одежду сюда, поближе ко мне, а сама заройся в солому как можно глубже, — поспешно произнес он.

Барон и сам разделся до пояса и уже было собрался расстегнуть штаны, но вовремя спохватился и сердито покачал головой; потом подобрал всю снятую ими одежду и вышел из сарая, а она осталась лежать на соломе, трясясь как осиновый лист и пытаясь угадать, что же с ней будет дальше.

— Ну вот, теперь можно заняться твоими ребрами, — раздался над ее головой сердитый голос.

Не тратя больше времени на слова, барон опустился перед ней на колени.