Сумасшедший декабрь (СИ)

Пот градом, снимаю майку, вытираю ей лицо, присаживаюсь на край беговой дорожки. Ни хрена не легче.

Я уже ненавижу эту женщину.

Да что в ней такого? Женщина как женщина…

И нет… Нет таких больше.

Грудную клетку разрывает.

Выхожу из зала. Поднимаюсь наверх. Контрастный душ. Бреюсь. Провожу рукой по волосам, рассматриваю себя.

Ты идиот, Макс. Какого хрена-то тебя переклинило?!

Ответа так и не нахожу. Хочу ее и все! Просто потому, что хочу. Одержимость какая-то. Крышу рвет.

Одеваюсь. Черные джинсы, темно-синяя джинсовая рубашка, часы, немного парфюма, прячу крест.

Иду на кухню. Любы нет. Зато есть новая баба отца. Психолог. Как ее там… Галина? Да, Галина. Женщина в длинном шелковом халате что-то помешивает на плите. Уже обосновалась в нашем доме? Не нравится она мне. Его периодические шлюшки больше внушали доверия. Может, я, конечно, предвзят и ставлю Галину на место матери. А её место незаменимо. Но…

— Где Люба? — спрашиваю я, проходя к кофемашине, подставляю чашку.

— Доброе утро, Максим, — поворачивается, улыбается. — Вчера она плохо себя чувствовала, я дала ей выходной.

Уже распоряжается в нашем доме. Отец наделил ее властью? Странно. Не похоже на господина Демина. Он предпочитает властвовать сам даже в мелочах. Женщина — всего лишь приложение; так, по крайней мере, было с моей матерью.

Открываю холодильник, достаю масло, сырную нарезку, ветчину.

— На завтрак лучше есть овсянку — очень полезно для желудка — говорит Галина, помешивая кашу и скептически смотря, как я собираю бутерброд.

— Так ешьте, я не против, — с удовольствием откусываю бутер и его запиваю кофе.

Молчит, скептически поджимая губы. Сажусь за стойку, ищу в телефоне номер Любы. Набираю.

— Да? — довольно бодро отвечает женщина.

— Как твое здоровье?

— Да все хорошо, — растерянно отвечает она.

— Говорят, ты заболела? — Галина оборачивается, раскладывая овсянку по тарелкам, добавляя масло.

— Давление, как всегда, вчера вечером подскочило — так это не новость, я уже старая.

— Ясно. Точно все хорошо? Голос у тебя…

— Да все нормально, просто списывают меня на пенсию. Новая хозяйка, новые правила, — вздыхает женщина. Поднимаю голову на Галину, которая составляет овсянку и кофе на поднос. — Я женщина советской закалки. И стряпня моя столовская, и продукты заказываю не те.