Сумасшедший декабрь (СИ)

— Что ты делаешь? — не кричит, шипит, как кошка. Да, моя кошечка, покусай меня.

— Хочу тебя, — голос садится, хриплю, словно простужен.

— Много хочешь! Ты специально его напоил?

Дёргается, пытаясь выйти, но я вжимаю ее всем телом в стиральную машину.

— Макс! — вскрикивает, но тут же закрывает рот, пугаясь своего голоса.

— Да, королева. Тише.

— Отпусти! Что ты себе позволяешь?!

— Я позволяю то, чего уже неделю дико хочется. Не дашь сама — возьму насильно. Но ты сдашься, моя королева, потому что подсознательно уже понимаешь, что назад дороги нет.

Ты моя.

Размахивается, даже в темноте попадает мне по лицу. Щека горит. Заводит. Возбуждение горячей лавой прокатывается по телу. Ловлю ее руки, сжимаю запястья и впиваюсь в губы.

Кричать нельзя, поскольку за тонкими стенами ванной спит моя дочь и муж. Оттолкнуть этого мерзавца тоже не получается. В Максиме столько силы, и он совсем ее не рассчитывает. Вжимает меня в стиральную машинку и целует. Нет, насилует губы. Он, как ураган, который сносит все на своем пути.

Чем больше я сопротивляюсь, тем сильнее его это заводит. Пощёчины и слова не помогают.

— Максим, — уже обессиленно прошу остановиться. Но как только распахиваю губы, его горячий язык вторгается в мой рот. Голова кружится, ноги подкашиваются. А самое страшное, что мое тело отзывается возбуждением на наглое вторжение в мое пространство.

Его наглые руки начинают блуждать по моему телу, трогают, трогают, трогают… Сжимают бедра, талию, грудь. Наглый язык сплетается с моим… Его запах табака, парфюма и даже вкус джина сводят с ума.

Меня никто и никогда не брал с таким напором, страстью и наглостью. Это обезоруживает и полностью лишает разума. Я открываю в себе нечто новое, то, чего никогда не испытывала. Я думала, что так вообще не бывает. Возбуждение горячей волной окутывает тело.

Издаю стон в его губы, прогибаюсь, как голодная самка. Мне вообще кажется, что это не я, это кто-то другой. Остатки разума все еще предпринимают попытку остановить Максима.

— Не надо, — прошу, отрываясь от его губ.

— Не могу, — голос у него такой мужественный и хриплый, до мурашек.

Набрасывается на меня с новой силой, ломая сопротивление, срывая заколку, зарывается в волосы, сжимает, чтобы не смела больше отказывать. И вот я уже сама хватаю его за шею, царапаю затылок и слышу хриплый стон в ответ. Кусает мои губы. Немного оглушает, когда Максим дергает за волосы, вынуждая запрокинуть голову. Его горячие губы оставляют ожоги на скулах, шее, царапает зубами.