Сумасшедший декабрь (СИ)

Такой неистовый, горячий, неутомимый. Это грубо, грязно, развратно, но так сладко, что я кусаю губы до боли, чтобы не закричать.

— Ты охрененно сладкая, — произносит мне в шею, задыхаясь вместе со мной. Резко подхватывает за талию и сажает на стиральную машину. В темноте сношу своим задом что-то, что с грохотом летит на пол. Раздвигает ноги, помещаясь между ними. Чувствую, как расстёгиваю рубашку и ладони сами ложатся на его сильную, горячую грудь. Мышцы каменные, рельефные, живые от глубокого дыхания.

Дергает за пояс мое платье с запахом, раскрывает полы, и горячие руки уже на моей коже.

Содрогаюсь от каждого его прикосновения, царапая его грудь. Мы словно прошли точку невозврата, и уже на все плевать.

Он, как молодой зверь, дергает чашечки лифчика, обнажая грудь, и тут же впивается в нее губами. Я жду очередного напора, но Максим ошарашивает меня нежностью, словно моя грудь — что-то очень ценное. Целует, водя губами по полушариям, аккуратно всасывает соски и ласкает кончиком языка, одновременно приподнимая грудь выше.

Бесстыдно прогибаюсь, подставляя грудь, зарываюсь в его волосы, сжимаю. Сама не понимаю, что творю, но это так пронзительно сладко и невыносимо хорошо. Я даже не могла подумать, что этот молодой парень может быть таким жарким и опытным. И мне, как бесстыдной девке, хочется, чтобы сдавил мою грудь сильнее. Соски ноют под его губами, требуя большего.

— Бл*ть, Кристина, — возбуждённо ругается и, словно читая мои мысли, кусает, жадно всасывая. Понимаю, что нужно молчать, но стоны вырываются сами собой.

 — Тихо, королева, — ухмыляется, довольный своей победой. Отрывается от моей груди, обхватывает шею, немного сжимает и дышит в губы. И мне совсем не страшно. Я дрожу от возбуждения, мне дико нравится все, что происходит. Я хочу этой необузданной ласки и сокрушающей грубости.

Пальцы ласкают мой живот, скользят ниже и еще ниже. Сжимаюсь, когда наглые пальцы вторгаются в трусики и без промедления раскрывают складки. А там давно мокро, настолько, что мне стыдно.

Я словно пала перед Максимом.

— Тело никогда не обманывает, королева, — хрипит в мои губы.

— А-а-а-а-а, — не сдерживаюсь, когда его пальцы грубо проскальзывают внутрь меня.

— Тихо! — рычит, кусая меня за губу, продолжая проталкивать пальцы все глубже и глубже. — Ты еще покричишь, очень громко покричишь подо мной, — нахально заявляет он. Вынимает из меня пальцы, размазывая влагу по складкам, задевая клитор. — Какая горячая, мокрая, тесная, с ума сойти можно.