Сумасшедший декабрь (СИ)

Тоже хочу немного ее придушить, но во время того, когда она будет кончать в моих руках.

Закрываю глаза. Я уже замучил ее. На кухне, в душе. На кресле в гостиной… И мне опять мало. Я ненасытное животное рядом с королевой. Отпускает, скользя ладонью по моим плечам, груди, обрисовывает римские цифры на груди.

Помнится, еще недавно меня отвращала мысль о девушке в моей кровати, квартире, жизни. Двадцать четыре на семь в моем личном пространстве. А сейчас… Я боюсь, что ее здесь не будет.

— Я продам этот дом.

На квартиру, конечно, не хватит, но как первоначальный взнос…

— Ну должна же я где-то жить, не таскать же ребёнка по съёмным.

— То есть подразумевается развод? — не могу скрыть улыбки. Кусаю губы, но выходит плохо. Кивает, прекращая ласкать мое тело. Задумывается, уходя в себя. Нет, я понимаю, что перечеркнуть годы жизни всегда неприятно, сложно. Но мне эгоистично хочется, чтобы она ушла от мужа ради меня, ко мне, а не потому, что ей больно от измен. Но я глотаю это все, потому что так складывается.

Потому что я и сам хорош. По факту она здесь со мной из-за нечестной игры, а не потому, что я такой оху*тельный. Меня взрывает изнутри. Но я молчу, стискивая челюсть.

Повисает напряжение.

Кристина поднимается.

Хватаю ее руку, толкаю назад, распинаю под собой, вдавливая в кровать. Моя.

— Макс, мне пора, — упирается в грудь, пытаясь оттолкнуть. Рычу, не позволяя, хватаю за руки, закидываю ей за голову, прижимая.

— Тебе никуда не нужно! — пытаюсь поцеловать, отворачивается, сжимая упрямые губы.

 — Кристина! Твоего мужа нет дома! — ревностно выдаю я. Прекращает вырываться. Замираем. Смотря друг другу в глаза.

— При чём здесь муж? — выгибает брови, словно я чего-то не понимаю. — Меня ждет дочь.

Меня отпускает. Расслабляюсь, отпускаю ее руки, наклоняюсь, утыкаюсь ей в шею, дышу. Тоже расслабляется, зарывается в мои волосы на затылке.

— Забирай дочь, нужные вещи и уходи.

— Ко мне. Квартира большая. Чего не хватит, купим.

— Нет, Максим.

Так не делается. Не все так просто, как тебе кажется, — все же отталкивает меня. Поддаюсь. Падаю на спину, смотря в потолок. Да, это так не работает…

Я прошу ее о невозможном?

— Ты собираешься с ним жить? После того, как он… Да черт с ним!

Опять взрываюсь. Резко сажусь, смотря, как она совершенно спокойно одевается.

— Ты со мной была! Ляжешь к нему в кровать?! — стараюсь контролировать психи и голос. Но…

— Нет, не лягу, — спокойно сообщает она.