Сумерки

— Его отец — один из квилеутских старейшин.

Я внимательно взглянула на него. Недоуменное выражение словно примерзло к его лицу.

— Мы пошли гулять, — я тщательно замалчивала все, что касалось моего женского коварства, — Он рассказывал мне старые легенды их племени — наверное, хотел попугать. И вот он рассказал мне… — я заколебалась.

— Продолжай, — сказал он.

— О вампирах, — услышала я свой шепот. Я не могла в тот момент смотреть ему в лицо. Но увидела, как его руки конвульсивно сжали руль.

— И ты сразу подумала обо мне? — Голос был спокоен.

— Нет. Джейкоб говорил… о твоей семье.

Он молчал, глядя на дорогу.

Я вдруг заволновалась — почувствовала, что надо защитить Джейкоба.

— Он думал, что это просто глупое суеверие, — быстро сказала я. — Он вовсе не хотел, чтобы я приняла это всерьез.

Кажется, этого было маловато. Я должна была признаться.

— Это была моя вина. Я заставила его говорить.

— Лорен сказала что-то о тебе — хотела меня спровоцировать. И тогда один парень постарше, тоже индеец, сказал, что твоя семья не бывает в резервации.

Но мне показалось, что он имел в виду что-то другое. Поэтому я заманила Джейкоба в уединенное место и выжала из него все, — призналась я, повесив голову.

Его смех прозвучал так резко, что я вздрогнула и сердито уставилась на него. Он хохотал, вперив яростный взгляд в темноту.

— Каким образом? — спросил он.

— Я стала флиртовать — это сработало лучше, чем я ожидала.

Я вспомнила все, что было, и фраза прозвучала как-то неуверенно.

— Я бы с удовольствием на это посмотрел, — он мрачно фыркнул.

— И еще после этого ты обвиняешь меня в том, что я кого-то жестоко охмуряю. Бедный Джейкоб Блэк.

Я покраснела и уставилась в темное боковое окно.

— Что же ты сделала потом? — спросил он после минутного молчания.

— Поискала информацию в интернете.

— И нашла подтверждения? — в его голосе сквозил разве что вежливый интерес, но пальцы впивались в руль железной хваткой.

— Нет. Никаких совпадений. В основном какая-то чушь. А потом…

— Я решила, что это неважно, — прошептала я.

— Нет, — сказала я мягко. — Мне не важно, кто ты.

В его голосе появилась жесткая насмешка:

Он молчал, снова глядя прямо перед собой. Вид у него был мрачный и неприступный.

— Ты сердишься, — я вздохнула. — Не надо было ничего говорить.

— Нет уж, — ответил он, но голос был так же холоден, как выражение лица. — Уж лучше мне знать, что ты думаешь, даже если это полный бред.

— Я снова не угадала? — с вызовом спросила я.

— Я не об этом.