Сумерки

Но я был слишком самоуверен. Разумеется, дело здорово осложняло то, что я не мог читать твои мысли и не мог толком понять, как ты реагируешь на меня. Я не привык к такому количеству обходных маневров. Пришлось слушать твои слова через мысли Джессики, а, так как существо она примитивное, было довольно неприятно лезть в ее голову. Кроме того, я не понимал, всегда ли ты говорила искренне. Все это меня просто бесило.

Он нахмурился при этом воспоминании.

— Я хотел, чтобы ты забыла, как я вел себя в первый день, и попытался поговорить с тобой так, как поговорил бы с любым другим человеком на твоем месте.

Я старался расшифровать хоть что-то из твоих мыслей. Но ты оказалась очень интересным созданием, и я увлекся разгадыванием выражений твоего лица… И еще ты часто рукой или волосами приводила в движение воздух вокруг себя, и твой запах снова и снова ошеломлял меня, лишая воли и способности мыслить…

— Разумеется, через некоторое время ты чуть не погибла прямо у меня на глазах. Я потом придумал отличное объяснение, почему спас тебя: если бы я этого не сделал, твоя кровь разлилась бы на асфальте прямо передо мной, и тогда я точно не удержался бы и выдал бы нас всех с головой.

Но это я придумал потом. А в тот момент у меня была лишь одна мысль: «Нет, только не она!»

Он закрыл глаза, измученный своей исповедью. Я слушала, как завороженная. Здравый смысл подсказывал мне, что надо испугаться, но вместо этого я чувствовала облегчение — наконец-то я поняла, что тогда происходило. Меня переполняло сочувствие — даже сейчас, несмотря на то, что он признался, как жаждал отнять у меня жизнь.

Наконец, я слабым голосом смогла произнести хоть что-то:

Его глаза сверкнули.

— Я был в ужасе. Я не мог поверить, что в конце концов все равно подверг нас всех опасности, дал тебе власть надо мной — тебе, единственной из всех людей. Словно мне был нужен мотив, чтобы убить тебя.

Мы оба отпрянули назад, когда это слово сорвалось с его губ.

— Но все пошло по-другому, — быстро продолжил он. — Я поругался с Эмметтом, Розали и Джаспером, когда они сказали, что сейчас — самое время… Это была худшая ссора в нашей жизни.

На мою сторону встали Карлайл и Элис.

Он поморщился, произнося ее имя, и я не могла понять, почему.

— Эсме сказала, что я могу делать что угодно, только бы остаться с ними.

Он снисходительно покачал головой.

— На следующий день я подслушивал мысли всех, с кем ты говорила. Я был потрясен тем, что ты держала слово. Я тебя совсем не понимал.