Сумерки

Он обернул мои плененные руки вокруг себя и прижал меня к груди. Я старалась не дрогнуть ни единым мускулом, даже дышала осторожно.

— Конечно, Розали на свой манер очень красива. Но даже если бы она не была мне сестрой, даже если бы с ней рядом не было Эмметта, она не обладала бы для меня и десятой, нет, сотой долей твоего очарования. — Он говорил вдумчиво и серьезно. — Почти девяносто лет я бродил среди подобных себе, бродил и среди людей. И мне всегда казалось, что я самодостаточен, я не понимал, что чего-то ищу.

— Кажется, это нечестно, — сказала я, по-прежнему прижимаясь лицом к его груди и слушая его дыхание. — Мне совсем не пришлось ждать. И как это мне удалось так легко заполучить тебя?

— Ты права, — весело согласился он. — Мне надо было тебя помучить, это точно.

Он высвободил одну руку, бережно перехватил оба моих запястья второй и мягко погладил мои влажные волосы от макушки до талии.

— А так тебе просто приходится каждую секунду рисковать жизнью, чтобы побыть со мной, а это сущие пустяки.

— Немногого — я не чувствую себя обделенной ничем.

В его голосе неожиданно прозвучала древняя скорбь.

Я старалась откинуться назад, чтобы взглянуть ему в лицо, но его рука крепко держала мои запястья.

— Что... — начала я и внезапно почувствовала, как он напрягся. Я застыла на месте, но он неожиданно освободил мои руки и исчез. Я чуть не упала лицом вперед.

— Ложись, — прошипел Эдвард откуда-то из темноты.

Я быстро влезла под одеяло и свернулась клубком — так я обычно сплю. Я услышала, как со скрипом отворилась дверь, и Чарли заглянул в комнату, чтобы убедиться: я там, где и положено мне быть. Я дышала медленно, даже слишком.

Прошла томительная минута. Я прислушивалась, не уверенная, что дверь закрылась и опасность миновала. Тут холодная рука Эдварда обвилась вокруг меня под одеялом, а губы зашептали в самое ухо:

— Ты отвратительная актриса — я бы сказал, что эта карьера не для тебя.

— Ну и к черту ее— пробормотала я. Мое сердце тем временем пыталось сокрушить грудную клетку.

Он мурлыкал какую-то мелодию, которую я не узнала. Она показалась мне похожей на колыбельную.

— Хочешь, я убаюкаю тебя?

— Конечно, — засмеялась я. — Словно я смогу спать, пока ты здесь.

— До последнего времени тебе это удавалось, — напомнил он.

— Ну, раз ты не хочешь спать… — предложил он, не обращая внимания на мой тон.