Сумерки

— А с чего все это началось? Я имею в виду — Карлайл изменил тебя, кто-то, должно быть, изменил его, и так далее…

— Ну, а ты как появилась? Эволюция? Или акт творения? Не могли ли мы возникнуть в результате эволюции, как другие виды хищников и жертв? Или, если ты, как и я, не склонна верить, что этот мир вдруг взял и возник сам по себе, так ли сложно предположить, что одна и та же сила создала нежную рыбу-ангела и акулу, детеныша тюленя и касатку-убийцу, то есть, оба вида вместе?

— Давай скажем прямо — это я детеныш тюленя, да?

Он засмеялся, и что-то коснулось моих волос — его губы?

Я хотела повернуться к нему, чтобы точно убедиться, что это были губы, но нужно было вести себя хорошо.

— Ты уже готова заснуть? — спросил он, прерывая короткое молчание. — Или есть еще вопросы?

— Еще пара миллионов.

— У нас есть завтра, и послезавтра, и послепослезавтра… — напомнил он мне. Я улыбнулась, погрузившись в эйфорию от этой мысли.

— Ты уверен, что не исчезнешь утром? — мне хотелось быть уверенной. — В конце концов, ты же просто миф.

— Я тебя не покину.

Кажется, он обещал это.

— Можно еще вопрос, последний?

Я покраснела. И темнота бы не помогла — он, должно быть, ясно ощутил внезапный жар моей кожи.

— Нет, забудь. Я передумала.

— Белла, ты можешь спрашивать меня о чем угодно.

Я не ответила, и он застонал.

— Это очень хорошо, что ты не слышишь мои мысли. С меня хватит того, что ты подслушиваешь меня по ночам.

— Ну пожалуйста! — в его голосе было столько убеждения, что трудно было устоять.

— Если ты мне не скажешь, я буду думать, что это гораздо хуже, чем оно, возможно, есть на самом деле, — зловеще предупредил он.

— Пожалуйста! — снова умоляющим тоном.

— Ну ладно, — начала я, довольная, что он не может видеть мое лицо.

— Ты говорил, что Розали и Эмметт скоро поженятся… Это значит… то же самое, что у людей?

Он не на шутку развеселился.

Я заерзала, не в силах отвечать.

— Да, думаю, в общем, то же самое, — ответил он. — Я говорил тебе, что у нас остались все человеческие желания, просто другие желания, более мощные, заглушают их.

— А-а, — все, что я смогла сказать.

— Ты с какой-то целью спросила об этом?

— Да, мне хотелось знать… когда-нибудь ты и я… мы сможем…?

Он вдруг посерьезнел, судя по внезапной неподвижности его тела. Я, его зеркальное отражение, замерла тоже.

— Не думаю… что это для нас возможно.