Сумерки

— Для таких снов у тебя маловато фантазии, — насмешливо произнес он.

— Чарли! — внезапно вспомнила я и снова бездумно вскочила, устремившись к двери.

— Он уехал час назад — надо добавить, подключив сперва аккумулятор твоего пикапа. Должен признаться, я был разочарован. Неужели этим нехитрым приемом можно тебя остановить, если ты решила смыться?

Я жестоко колебалась — мне очень хотелось немедленно вернуться к нему, но я была уверена, что сначала стоило почистить зубы.

— Обычно по утрам ты так не топчешься на одном месте, — заметил он и гостеприимно распахнул мне свои объятия.

— Можно мне отлучиться на минутку? — спросила я.

Я бросилась в ванную, не в состоянии понять, что сейчас чувствую. Я перестала узнавать себя — изнутри и снаружи. Лицо в зеркале было словно не мое: горящие глаза, красные пятна лихорадочного румянца на щеках. Я почистила зубы и попыталась превратить «взрыв на макаронной фабрике» во что-нибудь поприличнее. Плеснув себе в лицо холодной воды, я попробовала дышать ровнее, но без особого успеха.

О чудо — он по-прежнему был там, и его раскрытые объятия по-прежнему ждали меня. Он протянул ко мне руки, и мое сердце неровно забилось.

— С возвращением, — негромко произнес он, обнимая меня.

Он молча держал меня на руках, и мы тихо качались в кресле, пока я не заметила, что на нем другая одежда, а волосы причесаны.

— Ты уходил? — упрекнула я, проводя пальцем по воротничку чистой рубашки.

— Разве я могу выйти из дому в том же, в чем приехал — что скажут соседи?

— Ты к тому времени уже крепко спасла, и все самое интересное закончилось.

Его золотые глаза мягко смотрели на меня.

— Ты сказала, что любишь меня.

— Ты это уже знаешь, — напомнила я, уронив голову.

— Все равно было приятно услышать.

Я уткнулась лицом в его плечо.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

— Ты теперь — моя жизнь, — просто ответил он.

Больше ничего не нужно было говорить. Мы качались в кресле, а за окном понемногу светлело.

— Пора завтракать, — наконец, сказал он небрежно, чтобы — я была уверена — дать мне понять, что не забыл о моих человеческих слабостях.

Я обеими руками схватилась за горло и выпучила на него страшные глаза. Его лицо перекосилось от ужаса.

— Шутка! — захохотала я. — А еще говорил, что я ужасная актриса!

Он поморщился от отвращения.

— А вот и смешно, и ты это знаешь.

Но я внимательно посмотрела ему в глаза, чтобы убедиться, что прощена.