Сумерки

— Хочешь посмотреть дом?

— Гробов нет? — на всякий случай спросила я, и сарказм в моем голосе едва ли смог скрыть легкое, но отчетливое беспокойство по этому поводу.

Он засмеялся, взял меня за руку и повел прочь от рояля.

— Гробов нет, — заверил он меня.

Мы пошли наверх по ступеням широкой лестницы, и моя рука заскользила по гладким, как атлас, перилам. Длинный коридор, начинавшийся от площадки второго этажа, был облицован деревянными панелями медового оттенка. Такого же цвета были доски пола.

— Комната Розали и Эмметта.

Он показывал на двери, мимо которых мы проходили.

Наверное, мы обошли бы так весь дом, если бы я не остановилась, как вкопанная, в конце коридора. Мой взгляд приковало украшение на стене, висевшее прямо над моей головой. Эдвард с удовольствием наблюдал за выражением моего лица.

— Можешь смеяться, — сказал он. — В этом и вправду есть своя ирония.

Но я не стала смеяться. Я невольно потянулась рукой к большому деревянному кресту, чья темная патина контрастировала со светлой стеной.

— Должно быть, он очень старый, — догадалась я.

Эдвард пожал плечами.

— Примерно тысяча шестьсот тридцатый год или чуть больше.

Я перевела на него оторопевший взгляд.

— Почему вы держите это здесь? — спросила я.

— Ностальгия. Он принадлежал отцу Карлайла.

— Отец Карлайла собирал предметы старины? — с сомнением спросила я.

— Нет. Он сам его вырезал когда-то. Этот крест висел над кафедрой церкви, с которой он проповедовал.

Не уверенная, что мне удалось скрыть свое потрясение при этих словах, я отвела глаза и стала смотреть на простой старинный крест на стене. Я быстро прикинула: ему было более трехсот семидесяти лет. В молчании я пыталась представить себе такой длинный отрезок времени.

— Ты в порядке? — забеспокоился он.

— Сколько лет Карлайлу? — спокойно спросила я, не ответив на его вопрос.

— Он недавно отпраздновал триста шестьдесят второй день рождения, — сказал Эдвард. Я оглянулась на него, и он понял, что у меня наготове еще миллион вопросов.

Он начал рассказывать, внимательно следя за моей реакцией.

 — Карлайл родился в Лондоне, как он думает, где-то в тысяча шестьсот сороковых годах. Даты рождения тогда толком не записывали, по крайней мере, даты рождения обычных людей. В любом случае, это произошло незадолго до начала правления Кромвеля.