Сумерки

— Что я не никогда не сержусь на тебя — разве можно? На тебя — такую храбрую, доверчивую, открытую…

— Тогда почему? — прошептала я, вспоминая ту убийственную мрачность, с которой он всегда отшатывался от меня. Я без тени сомнения считала это разочарованием — в моей слабости, в моей глупости, в моей человеческой необузданности.

Он бережно обхватил ладонями мое лицо.

— Я бываю в бешенстве от самого себя, — мягко объяснил он. — От того, что снова и снова не могу удержаться и подвергаю тебя опасности. Само мое существование — угроза для тебя.

Иногда я просто ненавижу себя. Я должен быть сильнее, должен научиться…

Я приложила ладонь к его губам.

Он взял мою руку и прижал к лицу.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Конечно, это слабое оправдание тому, что я делаю, но все равно это правда.

Он в первый раз сказал, что любит меня — и так многословно. Возможно, он и сам этого не заметил, но я-то заметила.

— А теперь постарайся вести себя хорошо, — попросил он и наклонился, чтобы нежно потереться губами о мои губы.

Я держалась безупречно, а потом вздохнула.

— Ты обещал шефу Свону привезти меня домой пораньше, помнишь? Давай пойдем уже.

Эдвард грустно улыбнулся и предоставил свободу всем частям моего тела, кроме руки. Он повел меня в лес, сквозь высокие мокрые папоротники и свисающие с деревьев лишайники. Мы обошли толстый ствол тсуги и оказались прямо на краю огромного открытого поля, окруженного со всех сторон пиками Олимпийских гор. Оно было раза в два больше любого бейсбольного стадиона. Я увидела всех остальных: Эсме, Эмметт и Розали сидели на краю скального выступа в ста шагах от нас.

Намного дальше, примерно метрах в четырехстах отсюда, Элис и Джаспер что-то перекидывали друг другу, но мяча не было видно. Карлайл, казалось, был занят тем, что размечал базы, но не могли же они находиться так далеко друг от друга?

Когда мы вышли из леса, сидевшая на камнях троица поднялась на ноги.

Эсме направилась к нам. Розали грациозно развернулась и решительно пошла прочь, даже не взглянув в нашу сторону.

Эмметт проводил ее долгим взглядом и присоединился к Эсме. От реакции Розали у меня внутри что-то мелко задрожало.

— Что это мы слышали, Эдвард? — спросила Эсме, приближаясь к нам.

— Шум был такой, словно медведь хрипел от удушья, — добавил Эмметт.

Я нерешительно улыбнулась Эсме.

— Белла невольно меня насмешила, — пояснил Эдвард, моментально сравнивая счет.

Элис покинула Джаспера и направилась в нашу сторону — это был то ли бег, то ли танец.