Сумерки

Стремительная, как вихрь, она резко, но изящно остановилась прямо перед нами.

— Пора, — казала она.

Одновременно с ее словами раздался мощный удар грома. Он потряс лес позади нас и прокатился по небу на запад в сторону города.

— Жуть, а? — Эмметт дружески подмигнул мне.

Элис взяла его за руку, и они вместе рванули к огромному полю. Она бежала, как газель, он несся почти так же легко и без труда поспевал за ней — правда, уж его-то никак нельзя было сравнить с газелью.

— Готова к игре? — с горящими глазами спросил меня Эдвард.

Я постаралась выдать должную порцию энтузиазма:

Он хохотнул и, потрепав меня по волосам, бросился вслед за остальными. Он двигался более агрессивно — скорее гепард, чем газель, — и быстро обогнал брата и сестру. Мощь и грация его бега заворожили меня.

— Наверное, пора спускаться вниз, — услышала я мелодичный голос Эсме и осознала, что стою и смотрю вслед Эдварду, открыв рот. Быстро приведя лицо в порядок, я кивнула. Эсме держалась метре-полутора от меня, и я думала: неужели она все еще осторожничает, боится напугать? Она легко приноровилась к моему шагу и не казалась недовольной моей медлительностью.

— А Вы с ними не будете играть? — робко спросила я.

— Нет, я предпочитаю быть судьей — люблю честную игру.

— Они что, часто жульничают?

— О, да! Слышала бы ты, как они иногда ругаются! Я вообще-то надеюсь, что не услышишь, а то еще подумаешь, что их воспитывала стая волков.

— Вы говорите совсем как моя мама, — засмеялась я, немало удивленная.

Она тоже рассмеялась.

— Я и правда во многих смыслах считаю их своими детьми. Я так и не переросла свои материнские инстинкты. Эдвард рассказывал тебе, что я потеряла ребенка?

— Нет, — тихо проговорила я, пытаясь поскорее сообразить, которую из жизней она вспоминает.

— Своего первого и единственного ребенка. Он умер всего через несколько дней после рождения, бедный крошка, — вздохнула она и спокойно добавила: — Это разбило мне сердце — поэтому я и прыгнула со скалы.

— Эдвард сказал, что Вы уп-пали, — заикаясь, проговорила я.

— Джентльмен, как всегда, — она просияла. — Эдвард был первым из моих новых сыновей. Я всегда именно так о нем и думала, хотя в каком-то смысле он старше меня.

Она тепло улыбнулась мне.

— Поэтому я так счастлива, что он нашел тебя, дорогая. 

Это слово прозвучало в ее устах очень естественно.

— Он слишком долго был… ничей, и мне было больно видеть его одиночество.

— Так Вы не против? — снова колеблясь, спросила я.