Сумерки

Я несколько раз споткнулась и даже упала, ободрав ладони об асфальт, но тут же поднялась и рванулась вперед. Наконец я добралась до угла. Еще одна улица: я бежала дальше, задыхаясь, пот струился по лицу. Сверху жарило солнце, меня ослепляли его яркие блики, отражающиеся от белого бетона. На открытом пространстве я чувствовала себя очень уязвимой. С неведомой доселе одержимостью я жаждала зеленой защиты лесов Форкса — словно защиты родного дома...

Еще раз свернув за угол, я оказалась на улице Кактус. Вот и студия — она ничуть не изменилась.

Парковка перед ней была пуста, все окна закрыты вертикальными жалюзи. Я совсем выбилась из сил и не могла больше бежать, усталость и страх высосали все мои силы. Я думала о маме и медленно переставляла ноги — одну за другой, одну за другой.

Подойдя к двери, я увидела объявление, написанное от руки на ярко-розовой бумаге. В нем говорилось, что студия закрыта на весенние каникулы. Я взялась за ручку и осторожно повернула. Дверь была не заперта. Я постаралась привести дыхание в порядок и открыла дверь.

В пустом холле было темно и прохладно — урчал кондиционер. Пластиковые кресла были составлены рядами вдоль стен, ковер пахнул шампунем. В маленькое окошко был виден западный зал — в нем было темно. Восточный зал, более просторный, был освещен, но жалюзи были опущены.

Внезапно меня объял такой ужас, что я буквально застыла на месте, не в силах сделать вперед ни шага.

И тут мама снова позвала меня.

— Белла? Белла? — все с той же истерической ноткой в голосе.

Я метнулась к двери, из-за которой доносился голос.

— Белла, ты так напугала меня! Никогда больше так не делай! — я вбежала длинную, с высоким потолком комнату и стала оглядываться вокруг, чтобы понять, откуда же слышался ее крик. Тут она засмеялась, и я резко развернулась на звук.

Вот она, на экране телевизора, с облегчением треплет меня по волосам. Это было на День Благодарения, мне было двенадцать. Мы поехали в Калифорнию повидать бабушку — ровно за год до ее смерти. Как-то мы пошли на пляж, я перегнулась слишком низко через ограждение пирса, и она увидела, как я дрыгаю ногами в воздухе, пытаясь побороть силу земного притяжения, чтобы не свалиться в воду.

«Белла! Белла!» — кричала она мне тогда, обмирая от страха.

По экрану телевизора побежала рябь.

Я медленно обернулась. Он неподвижно стоял у второго выхода — настолько неподвижно, что с разбегу я его не заметила. В его руке был пульт управления. Мы обменялись долгим взглядом, и он улыбнулся.