Сумерки

Потом прошел мимо меня, довольно близко, и положил пульт рядом с телевизором. Я, как зачарованная, следила за ним глазами.

— Прости, конечно, Белла, но мне кажется, даже хорошо, что твоей маме не пришлось на самом деле поучаствовать в этой истории, — вежливо проговорил он приятным голосом.

И тут меня осенило. С мамой все в порядке, она по-прежнему во Флориде. Она не получала моего сообщения. Она видеть не видела этих красных глаз на нереально белом лице, которые сейчас смотрели на меня. С ней все хорошо.

— Да, — ответила я с неприкрытым облегчением в голосе.

— Да ты вроде как не сердишься на то, что я провел тебя?

Неожиданная радость придала мне сил. Какая теперь разница? Все это скоро кончится. Чарли и мама не пострадают, им никогда не придется бояться. Меня охватил какой-то хмельной кураж. Та часть моего мозга, что ведала аналитическими способностями, тихо шептала, что я вот-вот могу спятить от перенапряжения.

— Как странно. Ты на самом деле говоришь то, что думаешь.

Он взглянул на меня с интересом.

Радужки его глаз были почти черными, лишь по краям слабо отсвечивали красным. Голоден.

— Надо отдать должное твоему племени — среди вас иногда встречаются очень занятные экземпляры. Я даже стал находить своеобразное удовольствие в наблюдении за людьми. Просто удивительно — многие из вас бывают самоотверженны до абсурда.

Он стоял в нескольких шагах от меня, сложив руки на груди, и с любопытством меня рассматривал. Ни в его лице, ни в позе не было ничего угрожающего. Он выглядел настолько обыкновенным, что казалось просто невозможным найти в нем хоть что-нибудь примечательное.

Если не считать белой кожи и обведенных темной тенью глаз — но к этим особенностям я совсем привыкла за последнее время. На нем была бледно-голубая рубашка с длинными рукавами и линялые джинсы.

— Полагаю, сейчас ты скажешь мне, что твой парень за тебя отомстит? — спросил он, как мне показалось, с надеждой.

— Нет, это вряд ли. По крайней мере, я попросила его этого не делать.

— И что он тебе ответил?

— Не знаю.

— Было до странности легко вести разговор с этим благовоспитанным охотником на людей. — Я оставила ему письмо.

— Как это романтично — последнее письмо. Ты думаешь, он уважит твою волю? — его голос стал чуть жестче: вежливый тон окрасился легким оттенком сарказма.

— Хммм… Тогда наши чаяния не совпадают. Видишь ли, все получилось как-то слишком быстро, слишком легко. Если честно, я разочарован. Я предвкушал работенку потруднее.