И тут же, не задумываясь, подправляла у девочек их ещё немного корявые рисунки. Как вдруг её личико озарила улыбка и, подняв голову от листа бумаги, она взглянула на меня, а через минуту, нахмурив свои брови, ткнула мою ногу карандашом.
Не понимая, что я делаю, схватил её за эту руку и притянул к себе, желая прикоснуться к её губам. Но эта маленькая вредина, воскликнув: «Живой», быстро отодвинулась от меня подальше.
— Конечно, живой, — чуть хриплым голосом произнёс я, пытаясь прийти в себя.
— Ну, мало ли, застыли, как истукан и не шевелились, — ответила с ехидной ухмылкой эта пигалица.
— Я засмотрелся на вашу обезьянку, никогда таких животных не видел. Позвольте узнать, где видела их воспитанница пансионата? — полюбопытствовал я, сверля её немигающим взглядом. Что-то история, рассказанная Андре, совершенно не стыкуется с поведением и речью синеглазки.
— Картинки в книжке рассматривала, — ответила леди с наглой улыбочкой.
— Картинки, значит, — протянул я, — странно, мне такие книги не попадались.
— Мне жаль, у вас было очень скучное детство, — проговорила вредина, и, больше не обращая на меня никакого внимания, вернулась к детям, — Дея, у тебя отлично получается, Амелия, мордочка твоей обезьянки выше всяких похвал.
Я же продолжал наблюдать за этой своенравной вредной девицей, которая меня неимоверно раздражала, бесила и в то же время волновала.
Надеюсь, покинув этот замок, я выкину из своей головы все мысли об этой колючке. И даже просьбу Андре, обучить девушку справляться с её магией, не стоит рассматривать, слишком часто у меня появляется желание или отшлёпать несносную девчонку, или поцеловать, а так как я привык всегда всё контролировать.
Чего стоило сдержаться и не отшлёпать её, обнаружив девушку в столовой сегодня утром с задранным платьем до колена, стоящей на шаткой конструкции из двух кресел под самым потолком.
Да я чуть не поседел, когда увидел, как кресло под ней шатается, и что мелкая вредина вот-вот свалится с него, не знаю, как я так быстро оказался рядом с синеглазкой, но, стащив с кресла, высказал ей всё, что о ней думаю.
А она, вместо того, чтобы поблагодарить, гневно сверкнув своими глазищами, обозвала каким-то «гоблином вислоухим». После чего фурией вылетела из столовой.
