— Так, а это пока уберу подальше: нечего Амелию баловать. Буду дозировано вручать, — пробурчала Вилия, утаскивая свёрток в свою комнату.
— Вилия, ты как-то обмолвилась, что у тебя в замке есть чудесное место, где можно погреться и поплавать.
— Точно, как я могла забыть! Так, девочки, быстро организовываемся — и в хамам!
Собрались буквально за десять минут; нагрузив Зои, себя баночками, бутылочками, увешавшись полотенцами и халатами, мы гуськом направились в местный спа.
— Ами, мы в хамам с девочками, ты будь умничкой и проследи, чтобы в замке всё было в порядке.
— Хорошо, мам… с девочками? — переспросила Амелия, с недоумением осмотрев трёх женщин.
— Да, с девочками, — сдерживая смех, ответила Вилия, я же рванула следом за Зои и Алией, уткнувшись в полотенце лицом, так что только глаза оставались видны.
— Нет, ты обратила внимание на её выражение лица?! — хрюкнула Алия, ворвавшись в помещение; следом ввалилась Вилия.
— Маленькая вредина! А кто мы, мальчики, что ли?
— Ну, не мальчики, конечно, но и девочками она нас точно не считает — так, две женщины и бабушка! — фыркнула Алия.
— Скажешь тоже! В душе я всё время девушка! — буркнула Вилия.
— Ну всё, хватит о возрасте! Сейчас мы погреем косточки, примем необходимые процедуры и помолодеем лет на десять, — произнесла я, спешно снимая с себя одежду.
— Светлая! Как же хорошо! Вилия, если бы я знала, что у тебя есть такое чудесное место, давно бы приехала, — прошептала Алия.
Шевелиться, говорить совершенно не хотелось.
Расслабленные, с масками на лице, мы лежали на лавках, попивая ягодный морс и слушая тихий стук капель воды, падающих в чашу раковины.
— А у меня такого нет, — пробурчала я, тяжело вздохнув. — Надо баню организовать. Пусть я не любитель её, но иногда очень хочется вот так расслабиться.
— А мне и баню в городе не построить, — с сожалением пробормотала Алия.
— Так в чём проблема? Я всегда рада вас видеть. Приезжайте почаще, будем устраивать девичник.
Из хамама выползали, словно улитки, медленно передвигая ногами; снимать халаты и надевать платья все дружно отказались.
Радовало то, что добрались до своих комнат без свидетелей, кроме Бертрана, нас никто не лицезрел, а он не считается, пояснила Вилия:
— Он и не такое видел!
В комнате, стащив халат, я рухнула в кровать, обещая себе полежать всего минутку и собираться на ужин, но приятная слабость в теле, тихое жужжание пчёл за чуть приоткрытым окном и шелест листьев меня убаюкали.
