Они получили прощение, потому что стало ясно – у каждого были на то свои причины.
Дэймон и Кай посмотрели друг на друга, и, хотя я видела, что Кай был тем, с кем я общалась в старшей школе, потому что у него было четкое представление о добре и зле, Дэймон не раз спасал меня, когда жизнь собиралась потопить.
Они были как инь и ян, и я поняла. Поняла.
– Ты загладишь свою вину перед нами, – наконец заговорил Майкл, встречаясь со мной взглядом. – Останешься в Святом Киллиане со мной и Рикой.
– Нет.
– Да, – сказал он.
Он хотел убедиться, что я не покину город. Что он собирался делать? Запереть меня?
Я замолчала, вспомнив, что может. Они жили в Святом Киллиане. В его распоряжении целые катакомбы. Никто бы не услышал мой крик.
– Мне есть где остановиться, – сказала я. – В Тандер-Бэе.
Его глаза сузились, вероятно, он мне не доверял, но и не хотел сталкиваться с неприятностями.
– Не уезжай из города, – приказал он. – Ты за все заплатишь.
Я выпрямилась.
– Не уеду.
Он кивнул, Дэймон отпил из стакана, а Кай впился в меня взглядом.
Я встала на ноги.
– Могу я одолжить чей-нибудь телефон, пожалуйста?
Но Майкл поднес стакан ко рту, бормоча:
– Возьми у девочек. Мы свои телефоны используем.
Я подождала, а потом повернулась и закатила глаза, выходя из вагона. Я думала вернуться тем же путем, которым пришла, переходя из вагона в вагон, мимо кухни, вагона-ресторана, купе, комнаты с выгравированным на двери именем Уильяма Грэйсона.
Они не использовали телефоны, но, по крайней мере, он не сказал, что я вообще не могу пользоваться телефоном.
Я могла позвонить брату и позвать на помощь.
Но я бы не стала звать на помощь.
Я была бы в большей безопасности, если прыгну на самолет в Калифорнию, как только мы прибудем в Тандер-Бэй, но теперь, когда все стало известно, это стало невозможно.
Я причинила им боль. Мне нужно довести эту историю до конца.
Ради Уилла.
Даже если он больше не хотел меня, я в долгу перед ним.
Выйдя из пустого лаунджа, заметила движение через окно в соседнем вагоне.
Наблюдала за одной из девушек, ее темные локоны свешивались на лицо, пока она держала Алекс в объятьях. Я открыла дверь и вошла в спортзал, заметив пару беговых дорожек, тренажеры и коврик для спарринга.
Эрика Фэйн стояла слева, скрестив руки на груди, а Уинтер Эшби сидела на скамейке справа от меня.
Когда позволила двери закрыться за мной, все повернулись и уставились на меня.
