Как ты могла, Параскева, доверить наших ангелочков этому варвару? – вставил наконец реплику Гришаня. Вот бы встать, сжать пальцы на его шее и …"
"– Ах. Да, жених. Совсем забыл. Твоя невеста торчит мне ремонт машины, моральный ущерб и стоимость зуба,– издевке в голосе моего начальника позавидовала бы сама ехидна. – Кстати, Параскева, ваш баланс снова ушел в минус. И я ухожу. Можете продолжать целоваться. Эй, жених, адских детишек можешь забрать. Они мне настоиграли до чертей ангелочки ваши. Я в жизни никогда ботинки не проверял, прежде чем их обуть.
– Я через три дня их заберу, у меня дела есть неотложные,– жалко пролепетал Гришка. Черт, да он и не думает заниматься моими близнецами. Все его обиды были просто понтами, показухой. В этом весь он. Знал, что я откажусь. Смешно. Нет, не буду я за ним, как за каменной стеной. Даже как за гипсокартонной перегородкой тут не пахнет.
– Глеб Егорович, все не так совсем. Он мне не жених. Пожалуйста… Маска… Вообще – то, это меня из-за вас чуть не убили, – ну вот зачем я унижаюсь? Он же ненавидит меня, ясно ведь.
Может потому, что не хочу, чтобы этот мерзкий сноб думал обо мне черте что? Да какая мне разница, в принципе. Я же женщина, и у меня есть мужчина, которому я нужна. И … Но почему мне так хочется, чтобы ушел проклятый Гришка, а этот несносный мамонт остался? Какой – то ненормальный стокгольмский синдром, наверняка.
– Да пошли вы, любовнички. Этому хлюсту я б не то что детей, псину дворовую бы не доверил, он на маньяка похож,– рыкнул Седов, резко развернулся и стремительно направился к выходу.
– Щенков твоих, я воспитаю по своему, как надо. Так что потом не орите. Адьос. Жидкий у тебя жених, Параша.
– Это говорит человек, с мордой армянского коня,– выкрикнул в спину мамонта Гриня. Седов замер на пороге, явно раздумывая вернуться и согнуть придурка в бараний рог. Но видно решил не марать руки. Выбил дверь ногой, и исчез из виду. Черт, я расстроилась. А еще мне стало страшно за детей. И я наконец то прозрела.
– Гриш, уходи,– прошептала я женишку, ухватившему пакет, принесенный Седовым, брезгливо, двумя пальцами.
– И еду оставь. Я проголодалась. А яблоки унеси, меня тошнит от них.
– Я приду завтра.
– Не стоит,– вздохнула я.– Я не буду твоей невестой, не хочу за тебя замуж, и дети только мои.
– А еще богатый мужик на горизонте,– оскалился Гришаня, – вот только ты экстерьером не вышла. Пожалеешь, сто раз.
– Не пожалею, Гриш, мы с тобой слишком разные. А Седов просто мой начальник. И мне он совсем не нужен.
