Скольжу ладонями по широким обнаженным плечам и льну к его телу, ищу его губы, ловлю поцелуи.
Его щетина колет кожу шеи, влажный язык словно пробует меня на вкус, исследует и подмечает самые вкусные для себя участки.
— Господи! — выдыхаю я шумно, когда его ладони ложатся на мои ягодицы и с силой вжимают промежностью в твердый член под тканью обычных штанов.
Интуитивно начинаю двигаться и тереться об него. Матвей выдает что-то нечленораздельное, и я понимаю, что ему нравится то, что я делаю.
— Сонька, — шепчет он и снова находит мой рот в темноте палатки.
Запечатывает рот требовательным поцелуем, но у меня внутри всё обрывается. Сладкий морок сдувает ледяным ветром неутешительной реальности.
Это имя — оно не моё. Он не знает, кого он целует. Он не знает, что с ним за это может быть.
Я — обман. Ложь, которая не приведёт его ни к чему хорошему.
— Стой, — с трудом нахожу в себе силы и упираюсь ладонями в его плечи. — Хватит! — говорю твёрже и громче.
Матвей замирает. Его руки, только что ласкающие мою грудь под кофтой, плавно исчезают.
— Что? — спрашивает он тяжело дыша.
— Не надо, — качаю головой и сползаю с его коленей. Ищу в потёмках толстовку, но вспоминаю, что она даже не моя. — Мы просто напились. Не надо.
Выползаю из палатки, босыми ногами ступаю по прохладной чуть влажной земле. В свете костра, у которого сидит Ржавый, нахожу свои калоши, быстро надеваю и почти бегом ухожу к задним дворам наших домов. Нахожу тропинку к дому Тихона и срываюсь бегом по ней.
Залетаю в старый домик, закрываю за собой дверь на крючок и прижимаюсь к ней, тяжело дыша.
Сердце барабанит в груди, кровь шумит в ушах, а внизу живота до сих пор тянет.
— Дура! — рычу я сама на себя. Бью ладонью по двери за спиной. Не позволяя слезам пролиться, скидываю калоши и в пару шагов дохожу до матраса с заготовленным постельным и падаю под одеяло. Прячусь с головой и зажмуриваю глаза, надеясь, что к утру алкоголь поможет обоим забыть случившееся в темноте палатки.
Глава 35
Фиаско!
Ни алкоголь, ни крепкий сон, продлившийся почти до обеда, не позволили мне забыть о том, что вчера произошло в палатке.
Ни секунды. Ни единого поцелуя и прикосновения.
По своему двору в сторону туалета я ходила, опустив голову, и старалась вообще никак не смотреть в сторону двухэтажного кирпичного дома.
Вела себя, конечно, как ребенок, который думает, что если он не смотрит, то и его тоже не видно.
На завтрак вода. Очень много воды. Холодной. прямо из фляги ковшом.
