Аппетитный запах мгновенно окружил меня, пока я снимал тапочки в прихожей.
Обнимая обеими ладонями кружку, наполовину наполненную чаем с ароматом лесных ягод, я прошла в кухню, где хозяин дума тихо гремел посудой.
Матвей стоял ко мне боком у плиты и накладывал в тарелку порцию еды.
Как же стыдно, боже! Не представляю, как смотреть ему в глаза после того, что произошло ночью.
— Проходи, садись, — он мельком глянул на меня и кивнул в сторону стола.
Едва я села, Матвей поставил передо мной тарелку с…
— Это плов? — искренно удивилась я.
— Он.
— Вы сами готовили?
— Я ночью мял твои сиськи и задницу. Можешь уже перейти на «ты». А плов, да, я сам готовил.
Я покраснела, наверное, до кончиков ушей.
И снова я напрасно понадеялась на то, что он как взрослый человек сможет замять ситуацию. Вместо этого он, как обычно, лупит в лоб фактами.
А, может, взрослость, как раз и заключается в том, чтобы говорить обо всем открыто и обсуждать случившееся?
Я запуталась.
— Ты… молодец, — я кое-как выдавила из себя этот комплимент.
— Могла бы, кстати, прийти на помощь и натереть мне морковку, — у меня уже не осталось красителя для того, чтобы краснеть от его слов. — Для плова.
— Я сегодня весь день была занята и очень устала. А вы… ты, если действительно не мог справится со своей морковкой сам, мог бы позвать меня."
"— Ну, да, — насмешливо фыркнул Матвей и сел напротив со своей тарелкой. — Чтобы ты на середине процесса сбежала? Нет, спасибо. Знаем, плавали. Со своей морковкой я теперь сам как-нибудь.
Я всё ещё не могла смотреть ему в лицо и, тем более, в глаза. Поэтому смотрела в его тарелку.
— Ночью я убежала для того, чтобы мы не наделали глупостей. Думаю, и вы… и ты тоже должен это понимать.
— Из всего случившегося я понял только то, что спать в палатке со своей «палаткой» нихрена неудобно.
— А ты прям спал в палатке? — вот теперь я заглянула в его глаза.
— Я же только что сказал, что это неудобно. Ты чем слушала?
— Ну, да.
Я опустила взгляд в свою тарелку и начала есть.
Лучше молчать, чем нести всё то, чем я пыталась оправдать своё вчерашнее бегство.
В тишине кухни отлично себя чувствовал только кот, развалившийся на подоконнике. Он смотрел на нас, как барин на своих холопов.
— А он не голодный? — кивнула я в сторону Ржавого.
— Он в два раза больше себя мяса сожрал. Можешь не переживать, голодным этот чёрт не бывает.
— Мм…
Я быстро съела плов, вышла из-за стола и помыла за собой тарелку и ложку. Даже про кружку свою не забыла.
