Повернулась к Матвею, который откинулся на спинку стула и неспеша потягивал свой чай.
Он смотрел в окно, из которого было отлично видно вечернее уже почти черное небо и… мой домик.
— И часто ты так глазеешь на мой дом?
Сейчас я поняла, что с кухни и своей комнаты он может следить за моими передвижениями по двору сутки напролёт.
— Когда строился мой дом, я думал, здесь будет отличный вид на лес и холмы. Но Тихон оказался против того, чтобы я снёс его хатку, которая портит мне весь вид. Сжигать её тоже пока не вариант.
Поэтому иногда приходиться видеть твои телодвижения по двору. Не специально.
— И насколько хорошо меня видно? Если средний палец оттуда покажу, поймёшь?
— И пиздюлей дам, — спокойно кивнул Матвей.
— Спасибо за ужин. Было вкусно, — я натянула на губы подобие улыбки и, прихватив с собой свою кружку, пошла к выходу.
— Подожди.
— Что?
— Провожу, — Матвей шёл за мной. На ходу распаковал шоколадную конфету и закинул в рот. Фантик смял в кулаке и запрятал в карман домашних штанов.
— Да тут недалеко.
Я и сама могу дойти.
— Раз можешь, то иди. А я перед сном хочу размяться. Да ворота заложить за тобой.
Пока я надевала тапочки, Матвей взял с вешалки клетчатую черно-белую рубашку и надел её на голый торс. Затем тоже надел тапочки, но самые обычные — резиновые.
Тенью следовал за мной до калитки Тихона. Запрятав руки в карманы, молча наблюдал за тем, как я, просунув руку в забор, сдвинула плашку.
Придерживая на плечах плед, подошла к калитке, у которой стоял Матвей. Его глаза отлично были видны в сумерках, вот только мне всё равно было непонятно, о чём он думает, глядя на меня.
— Ну… — застенчиво улыбнулась я, не зная, куда себя деть. — Спасибо, что проводил. И за ужин ещё раз спасибо.
— Не за что.
— Ну, ладно. Я пойду?
— Так иди. Или у тебя реверанс для меня ещё запланирован?
Я ему сейчас кружку об голову разобью.
— У меня запланирована только вежливость.
— Да? — повёл Матвей бровью, а я, какого-то фига, сделала к нему шаг. — И в чём она заключается?
Теперь и Матвей шагнул ко мне.
В итоге, между нами почти не осталось расстояния.
— Она заключается в добрососедских отношениях. Вот я, например, — добрый сосед.
— А я, получается, плохой?
Его аромат и аура окутали меня и захватили в свой теплый плен. Голова, ау, включись! Нам нельзя терять бдительность.
Но как её не потерять, если всё, на что я могу сейчас смотреть, — его губы.
Боже, как же они близко…
— Хороший, — получился хриплый и невнятный выдох.
