И вдруг, неожиданно даже для меня, Сонька рванула к коту и начала двумя ладонями неистово его гладить. Ржавый настолько охренел, что даже растерялся, не зная, на какую из рук реагировать в какую сторону поворачивать голову.
Я тихо усмехнулся, глядя на то, как Сонька, совершим бесчинство, со злорадной усмешкой просто убежала в дом подальше от кота, который остался сидеть на заборе, совершенно не понимая, что только что произошло.
Я уже собрался отойти от окна и взять из комода трусы, но пришлось задержаться.
Соня вышла из дома, неся в руках противень с каким-то горелым… говном.
Оно дымилось, Сонька закашливалась, а потом швырнула противень с содержимым на землю. Швырнула в источник дыма полотенце, очевидно, кухонное, и села на крыльцо реветь.
— Ой, бля… — вздохнул я тяжело и пошёл к комоду за трусами, понимая, что теперь моя очередь гладить по шерсти.
Одевшись, вышел из дома, прошёл свой участок и сиганул через забор в огород Тихона.
Соня сидела с опущенной головой. Сейчас было не совсем понятно, плачет она или её уже отпустило.
Плечи, вроде, подрагивали.
Пользуясь тем, что его не видят и не замечают, Ржавый юркнул в дом. Сонька оставила все двери открытыми. Если он сейчас что-то пометит, я не при делах.
— Загораешь? — хмыкнул я, чтобы Сонька отмерла.
Девчонка быстро отерла щёки тыльными сторонами ладоней и подняла на меня зареванный взгляд. Хотела что-то сказать, но её нижняя губа дрогнула, и она снова разревелась, опустив голову.
— Беда с тобой, — выдохнул я устало.
Присел рядом с ней на крыльцо и сграбастал в объятия так, что её щека прижалась к моей груди. — Рассказывай, что на этот раз натворила?
— Ты всегда меня кормишь, вкусно готовишь… — начала она лепетать что-то несвязное. — А я хотела приготовить тебе печенье, — махнула она рукой в сторону, где всё ещё дымилось нечто. — Думала, сделать тебе приятно."
"— Ты про то дымящееся говно? Мне приятно, Сонька. Приятно. Раньше ради меня никто говно не жёг.
Я с трудом сдерживал смех. Сонька, когда до неё дошёл смысл моих слов, резко от меня отстранилась и строго заглянула в глаза.
— Сам ты говно. А это вкусное печенье на сметане. Просто в форме… говна получилось, — и она вновь заревела. — Я ничего не умею! Нафиг я, вообще, здесь осталась? Я даже посуду плохо мою. В огороде ничего не умею. Вода эта… дрова эти… Я ни к чему не приспособлена!
Я знал, что у баб во время месячных и перед ними свистит фляга, но чтобы так громко… Впервые.
— Хорош тебе сопли лить.
