Зато дошла одна курица без башки, которая теперь висела на этом гвозде кверху задом.
— Не смотри на меня, Ржавый, — отвернул я от себя возмущенную рыжую морду кота. — Я её уже раз спас. Теперь твоя очередь яйца подставлять. Зря я тебе их не отрезаю, что ли?
Кот продолжал смотреть на меня, как на идиота.
— Отдохнул, блядь! — рыкнул я недовольно и поплёлся к выходу из дома, надеясь, что эта пигалица сама отвалится от забора и побежит дальше спасать свой зад в розовых трусах.
Я надел куртку, вставил ноги в сланцы и вышел на улицу.
С кайфом хапнул прохладного воздуха и, зайдя за угол дома, через щели в заборе снова увидел зад в розовом.
И, к сожалению, всё оказалось гораздо сложнее, чем было видно из окна. Девчонка зацепилась не просто штаниной, а её нога застряла между досками щиколоткой. Уже даже кровь выступила.
— Твою-то мать… — выдохнул я и, ускорившись, подбежал к девчонке, перепрыгнул через забор с той стороны, где она уже висела и плакала. Увидев меня, она начала верещать и барахтаться, рискуя нахрен отломить себе ногу.
Как зверь, попавший в капкан. — Не кричи ты! — рявкнул я на неё. — Вытащить я тебя хочу. успокойся, твою мать!
Я слегка наклонился, обхватил её бёдра одной рукой, чтобы поднять её повыше и вырвать ноги из западни. Но моя ладонь легла на девичий зад, отчего ту буквально разорвало на сверхзвуковой вопль.
— Не трогайте меня! Не смейте! Помогите! — кричала она, конечно, старательно. Будто я режу её.
И ладно бы просто кричала, так она ещё начала размахивать руками, пытаясь ни то поцарапать меня через штаны, ни то оттолкнуть.
Хрен проссышь, что именно она хотела сделать, но в итоге всё стало только хуже, когда стянула штаны ещё и с меня.
И не только штаны, но и трусы с ними.
Надел, блядь, свободные х/б трусы, чтобы жопа подышала.
Теперь дышит, хули…
И не только зад. Но и перед тоже.
Спасибо, мама, за подарок.
— Уберите его! Уберите! — завопила Соня, пряча лицо в ладонях.
— Куда я его уберу?! За уши заправлю? Терпи.
Это просто хуй.
Стискивая зубы от раздражения и, игнорируя тот факт, что мой зад продувается холодным ветром насквозь, я, всё же, продолжил начатое.
Обхватил бёдра девчонки одной рукой, из-за чего она прижалась туловищем к моему вентилируемому паху и вопила на всю улицу о том, как ей это противно.
— Он касается меня! Он меня касается!
Похоже, её уже не заботила, что её нога на изломе застряла в заборе и кровила.
