Я тут же прикрыла трусы цвета фуксия диванными подушками. Но хозяину дома было плевать на моё бельё. Сейчас его больше заботила рана на моей ноге, которую он, нахмурившись, разглядывал.
— Тебя как угораздило-то, а? — бросил он сурово и требовательно заглянул мне в глаза.
— Это вы во всём виноваты!
— Ты шутки вообще не понимаешь?
— Вас в деревне Зэком называют. Что-то это слабо похоже на шутку.
— Ладно, эти деревенские, но ты-то, вроде, городская, должна шарить, что не каждый тип с татуировками — уголовник.
— А мне-то откуда знать?! И это не я перед вами спектакль с ножом разыгрывала.
Ещё и кот этот ваш… маньяк рыжий.
— Ржавый.
— Какая разница?! В любом случае, в том, что со мной только что произошло, виноваты только вы. Оба!
Я скрестила руки на груди и гордо отвернула лицо в сторону стены за диваном. Лучше рисунок на обоях поразглядываю.
Мужчина тем временем с тяжелым вздохом выпрямился и пошёл в сторону выхода из гостиной, снимая по пути куртку и бубня себе под нос:
— Отдохнул, блядь!
Пока хозяина дома не было, я поняла, что выпущенная ранее убойная доза адреналина начала сдавать позиции.
Пульсирующая боль в ноге стала усиливаться и возрастать с каждым выдохом.
Смотреть на щиколотку было невозможно. Мне казалось, я вижу там только кровавое месиво с осколками костей и порванными сухожилиями.
Всё с тем же хмурым видом, в гостиную вернулся Матвей. Он нёс в руках небольшой белый чемоданчик и медицинскую пеленку, которую сразу подложил мне под ногу.
— Не ной, — бросил он строго. Вынул из чемоданчика какие-то бутылочки, вату, тюбики с мазями.
Потянулся к стеллажу у дивана и взял с него лампу на ножке, свет которой направил ровно на раненную щиколотку. Будто настоящую операционную развернул. Даже медицинские перчатки надел.
— Нормально всё, — заключил он, наконец. — Только кожу ободрала. Видимо, догадалась руками в землю упереться. Хотя, скорее всего, потянула.
Я машинально посмотрела на ладони и увидела, что они грязные. Будто я землю рыла.
Видимо, инстинкт самосохранения, всё же, у меня имеется.
Кот, очевидно, ведомый любопытством, запрыгнул на спинку дивана и теперь уже они оба, вместе с хозяином, разглядывали мою щиколотку.
— Не надо, — затряслась я, когда Матвей, сидящий на корточках у дивана, открыл какую-то бутылочку и занёс её над раной, намереваясь что-то из неё вылить.
— Это перекись, — пояснил он, посмотрев на меня, как на ненормальную
— Всё равно, не надо. Вы сказали, что я просто там что-то ободрала. Само пройдёт.
