И почему в столь ранний час на улице полно людей? В основном, старики. Но они очень активные, а ещё, похоже, любопытные. Они без стеснения разглядывают меня, о чем-то переговариваясь.
Не имея конкретной цели, кроме желания поесть хоть что-то впервые со вчерашнего утра, я подошла к компании бабушек в цветастых одеждах и попыталась мило им улыбнуться."
"— Доброе утро, — произнесла я достаточно доброжелательно.
— Доброе-доброе, — закивали они и, не скрываясь, прошлись по всей моей фигуре оценивающим взглядом.
Судя по выражению их лиц, то, как я выгляжу, им пришлось не по вкусу.
А у вас юбка дырявая, у второй платок на голове прожжён, а у третьей, вообще, зубов нет.
— Подскажите, пожалуйста, а где здесь ближайшее кафе или магазин? — поинтересовалась я.
— Так райповский только есть, — ответила бабка в дырявой юбке, а та, что была в платке, кивнула мне за спину, указывая направление, в котором я найду магазин.
— Вон, как раз, хлебовозка к нему подъехала, — произнесла беззубая и, с трудом переступая с ноги на ногу, пошла в сторону домика, что находился за ними.
— Пойду, кошелёк возьму, да за хлебом надо сходить. Совсем забыла, что сегодня хлебный день…
— Спасибо, — сказала я расходившимся бабушкам. Видимо, все они пошли за кошельками.
Я повернулась в сторону магазина, ко входу которого подъезжала старая грузовая машина с голубой кабиной и белым кузовом с едва различимой на нём надписью «ХЛЕБ».
Мужчина в одежде цвета хаки и с выцветшей серой кепкой на голове, вышел из машины с бумагами в руке, спрыгнул с подножки и, хлопнув дверцей, передал бумаги женщине в синем фартуке, вышедшей из магазина.
Они перекинулись парой фраз, громко над чем-то посмеялись, а затем женщина открыла дверь магазина настежь. Мужчина с круглым пузом, больше, чем у любой беременной, открыл кузов машины и начал выгружать из неё деревянные лотки с хлебом и ещё какой-то выпечкой.
От аппетитного запаха болезненным спазмом скрутило желудок.
Я неуверенно подошла к женщине в синем фартуке, которая, придерживая для грузчика дверь, курила сигарету.
— Доброе утро, — произнесла я с лёгкой улыбкой.
Женщина со светлой кудрявой шевелюрой, окинула меня оценивающим взглядом, и щурясь от солнца, кивнула.
— Ну, привет, коль не шутишь, — усмехнулась она.
У неё были длиннющие наращенные ресницы, за которыми почти не видно глаз. И такие же длинные ногти фиолетового цвета, которыми она держала сигарету.
