Так мило из суровых мужских уст прозвучало слово «мама».
— Очень уютные вещи. Спасибо… вашей маме, — добавила я, надевая носки.
Матвей поставил передо мной тарелку с горячим супом, собрал с края стола сорванные мной бирки и положил рядом с тарелкой ложку.
— Жуй, глотай, — бросил он коротко и сам сел напротив. Взял пакетик с майонезом и выдавил добрую его половину в тарелку супа. Я с ужасом смотрела на всё это действо, понимая, что он реально собрался это съесть. — Что? — вопросил мужчина, поймав мой шокированный взгляд.
— Ничего, — поспешила я тряхнуть головой и тут же уткнулась в свою тарелку.
О вкусах не спорят. Я же о них, будучи без трусов в доме неизвестного мужчины, даже заикаться не стану.
Но теперь стало страшно, как и из чего он варил суп, если он не мелочиться даже с майонезом.
С опаской, стараясь при этом мило улыбаться мужчине, будто мне всё нравится, я зачерпнула немного бульона в ложку и попробовала.
Вкусовые сосочки встали дыбом и начала отплясывать ламбаду.
— Вкусно! — выдохнула я восхищенно, в этот раз не стесняясь хлебать суп так, будто до этого ничего лучше в своей жизни не ела.
В общем-то, в новой жизни я действительно ничего вкуснее еще не ела. Только булочки в райповском магазине. Суп, кстати, только что взлетел на одну позицию с ними. Даже чуть выше.
— Конечно вкусно, — фыркнул Матвей самоуверенно. — Это тебе не «ножки Буша», а нормальный домашний петушок.
Я не поняла ни слова, но согласилась с каждым.
— Что за херня? Слышишь? — Матвей нахмурился, явно к чему-то прислушиваясь.
Замерла и я с полным ртом супа, и тоже расслышала какой-то странный стук и будто завывания. Механические.
— Кажется, наверху что-то, — произнесла я, когда проглотила бульон.
Матвей положил ложку у тарелки и широкими шагами вышел из кухни в сторону лестницы на второй этаж.
Не находя себе места, я тоже пошла за ним."
"— Ёбаный насрал! — услышала я на подходе к ванной комнате, куда забежал Матвей. И через несколько секунд была готова сама сыпать подобными эпитетами, увидев и услышав, как стиральная машинка пищала в какой-то истерике, пока из неё, откуда-то снизу выливалась пена, объёмы которой росли в геометрической прогрессии.
— Что стоишь? Помогай! — рявкнул на меня Матвей, в панике собирая пену в желтое ведро, которое достал из-под раковины. — Живее!
От его возгласа я вздрогнула, и из-под халата выпало полотенце прямо на пол.
— Молодец, — одобряюще кивнул Матвей. — А теперь бери его в руки и собирай всё, что здесь натворила.
