— Если она сама не сможет дозвониться мне, то вечером у дома будут МЧС, «скорая» и сама мама.
— Как трогательно, — усмехнулась я, проводив уходящего мужчину взглядом.
— Мам, привет, — так мило это прозвучало из уст взрослого мужчины. — …Да ничего со мной не случилось. Просто так звоню… Чё сразу «натворил-то»? Просто решил позвонить… В деревне свет вырубило. Починят только завтра. Звоню, пока связь есть… Да не ломал я ничего, мам!… Это в детстве было, и я тогда случайно тот телефонный столб снёс… Поел… На этот случай у меня есть газовая походная плита… Нет, не холодно мне… — Матвей ходил из стороны в сторону, периодически мелькая в дверном проёме.
Он растирал шею широкой ладонью свободной руки, закатывал глаза, но терпеливо отвечал на вопросы своей мамы. Я бы уже, наверное, психанула. — … Нет, мам. В этой деревне нет желающих пригреть меня в титечках, — а вот это он сказал будто специально погромче, не забыв при этом посмотреть на меня.
Ага, сейчас! Раз такое дело, то мне бы тоже на ночь не помешали чьи-нибудь титечки, чтоб не замёрзнуть.
— …Нет, мам. Моя женилка тоже хочет отдохнуть… Хорошо. Пока, мам. И не волнуйся, я позвоню завтра утром.
Матвей ещё около двух минут слушал, что ему говорила мама. Угукал и, наконец, закончил разговор, в миллионный раз пытаясь убедить свою маму в том, что он хороший мальчик.
И кто-то всерьёз может называть и считать его уголовником?
Он же концентрированное тестостероновое утипути.
Прикусив нижнюю губу, смотрела на Матвея, плохо пряча улыбку.
— Заткнись, — бросил он, едва подняв на меня взгляд от телефона.
— Я ещё ничего не сказала.
— У тебя по лицу видно, что ты плед уже намочила от того, какой милашка-обаяшка. Так что заткнись и хотя бы ты не порти мне настроение и репутацию, — пробурчал он сурово.
— Молчу-молчу, — я изобразила, что закрываю рот на замок и снова спрятала руку под плед.
Новый порыв ветра загудел над крышей дома.
Матвей как-то безнадежно вздохнул и подпер плечом дверной косяк.
— И что мне с тобой до утра делать?
— Не знаю. И почему до утра? Я планировала к вечеру вернуться в свой дом. То есть в Тихоновский.
— Пф-ф, — фыркнул он равнодушно. — Если не боишься ночевать в скрипучем доме, который к утру сдует ветром, то можешь хоть сейчас идти. Халат, кстати, можешь себе оставить. И плед."
"— Вы пытаетесь запугать меня природным явлением? — повела я вопросительно бровью.
