Я видела как его длинные кривые пальцы тянулись к мокрому от дождя стеклу. Пот холодным градом прокатился по спине, стоило оглушающему звуку заполнить пространство ветхого дома.
Я не знаю, кто это, но он точно пришёл за мной. А это, либо человек из папиной охраны, либо призрак этого дома, который я наверняка сегодня потревожила своим неумением топить печь."
"И сейчас я не знаю, что из этого хуже — папин человек или чей-то призрак.
Папа когда-то давно мне рассказывал, что в каждом старом деревенском доме обязательно кто-то умирал.
Именно поэтому, скупая земли, он всегда сносил дома, даже не пытаясь их реставрировать или хоть как-нибудь восставить.
Похоже, боязнь приведений досталась мне от него.
Сжав в кулаках до боли в пальцах край одеяла, я всё ещё старалась не двигать и не подавать какие-либо признаки жизни.
Сейчас этот силуэт поймёт, что в доме никого нет и уйдёт. А если не поймёт, то…
А что я сделаю ночью, в дождь, да ещё с больной ногой? Я даже убежать нормально не смогу.
— Тишка, бля! Открывай! — раздался за стеклом голос страшнее скрипучих половиц подо мной. — Не бойся. Я с бутылкой. Открывай, бля! Дождь же идёт! Меня моя выгнала, сказала, дома не пить больше одной бутылки. Вот я к тебе со второй и пришёл. Открывай! Хули ты спишь?!
Кто-то, может, и спит, а я сейчас навалю вокруг надувного матраса целую крепость.
Этот человек явно пьян и совершенно точно не в адеквате. Он всё настойчивее и настойчивее стучал по стеклу, которое было готово рассыпаться в любой момент.
И что мне делать? Сказать ему, что Тихона нет? Или надеяться на то, что, не дождавшись ответа, этот алкаш сам уйдёт?
Подожду ещё немного, а потом буду действовать.
— Ты сдох там, что ли, Тишка? Открывай, бля! — мужчина снова постучал по стеклу.
А я снова подпрыгнула на своей заднице. Могу себе представить, насколько у меня сейчас большие глаза и как сильно в темноте их видно.
Наконец, мужчина отошёл от окна, а я выдохнула с облегчением, поняв, что он сдался.
Я отвалилась на подушки и прикрыла глаза, всё ещё чувствуя бешеное сердцебиение в грудной клетке. Теперь я, похоже, не усну. Вообще никогда не усну, по крайней мере, в этом доме.
И сильный стук уже в дверь самого дома, а не в сени, лишь подтвердил это.
— Тишка, сука! Открывай, бля! На улице холодрыга! Самогонка стынет!
От этого гортанного мужского вопля я подскочила с постели и схватилась за первое, что попалось под руку — веник.
