Суворовец

Хотите жить своими обычаями – живите, и никто вам не указ.

Уже очень быстро вновь расцветали торговля и ремесло, зашумел рынок, потянулись купцы. Пускали всех, кроме работорговцев – те занимались своими гнусными делишками контрабандно.

* * *Мадам Рашель по-прежнему томилась в своем комфортабельном узилище в просторном доме коменданта. Узницу не обижали, предоставили заботливую служанку и обширный сад для прогулок. Иногда и сам командующий составлял ей компанию за ужином… Правда, дальше этого дело не шло, Александр Васильевич, когда надо, был очень воздержанным и хитрым и разводить любовные шашни с вражеской шпионкой вовсе не собирался.

"

"Что очень обижало госпожу Рашель… точнее, даже не Мари, а… мадемуазель Люси Люньер, дочь разорившегося булочника из Ниццы. Самозваная дворянка и аферистка, она еще в девичестве потеряла невинность, устроилась служанкой в богатый дом, где крутила амуры с хозяином, но попавшись на краже, вынуждена была бежать с очередным любовником – молодым и красивым савойским офицером… на поверку оказавшимся турком! Это и был Рауль Мустафа-бей, поручения которого Люси… или, лучше уж звать ее, как привыкла – Рашель… исполняла все последующие годы.

Исполняла – и кое на что рассчитывала. На особняк в Стамбуле, а еще – на замужество. Ах, Рауль, Рауль… Как жаль, что он магометанин… но что делать? Однако жить в гареме – не самая лучшая идея. Куда лучше считаться полноправной вдовой, а Рауля иметь любовником. Да-да, именно так! И не следует делить его с этой драной кошкой Ивонной! Не стоит… И не надо! Есть ведь много способов… оговор, яд, стилет… Посмотрим, какой выбрать. Но для начала надо как-то выбраться отсюда… или хотя бы дать знак. Хотя бы пустить слух на базаре… Мол, некая господа Рашель томится в узилище, в комендантском доме, что некогда принадлежал почтенной турецкой семье. Ну да! Так и следует поступить, ведь Мустафа-бей всегда тщательно следит за слухами, и на базаре еще остались его люди! Неприметные, не известные никому… кроме самого Рауля.

Как и всегда, госпожа Рашель сидела в бывшем ха-реме, на закрытом балконе и пялилась на улицу через затянутое невесомой тканью окно. Сидеть у окна и смотреть на улицу – любимое развлечение богатых турецких жен. Да еще сплетни сводить. Скучища!

На рынок, конечно, не пустят – посматривая на улицу, рассуждала красотка.