Суженая мрака

Почувствовала, каким-то невероятным образом почувствовала, что ситуация сложная, серьезная, даже критическая, а наг не знает, что предпринять. И ведь это сам маго Бесстай – сильнейший темный целитель современности, как многие с придыханием говорят о нем. Здесь, в академии, он преподает на кафедре целителей, правда только у старшекурсников, кто способен использовать тьму во благо.

– Кто, спрашивается, кто в здравом уме решится на эту дикость?! – неожиданно прорычал в бессильной ярости маго Бесстай.

 – Где откопали эту мерзость, ведь спрятали все упоминания о ритуале…

– Бесстай, ты и сам был молодым, горячим и нетерпеливым. А поиск суженой так долог…

Я вздрогнула, потому что сначала услышала ответ, а потом увидела еще троих известных преподавателей с темных факультетов, которые, похоже, пытались остановить «эту дикость» – наверняка какой-то запретный ритуал. Двое из них голодными хищниками ходили вокруг все сильнее завихряющейся пентаграммы, что-то выискивая и обдумывая.

Третий неожиданно подобрал железный крюк, привязал его к веревке, затем с решительным видом занялся «рыбалкой»: прицелился, размахнулся – и закинул крюк в центр пентаграммы, видимо пытаясь что-то вытащить оттуда. Но уже в следующий миг, стоило веревке и железу попасть в область тьмы, – та выстрелила в ответ черной молнией. Преподавателя так шандарахнуло о стену, что на пол он рухнул сломанной куклой. А сверху на него, усиливая эффект, упала та самая веревка с крюком, еще и присыпало обвалившейся штукатуркой. Маго Бесстай кинулся на помощь пострадавшему, к счастью, живому – я услышала его стон и с облегчением выдохнула.

Это был мой первый и единственный облегченный выдох, потому что изнутри меня буквально рвало на части. Не физически, а словно вся Вселенная решила поделиться со мной своей душевной болью, тоской и одиночеством.

– Светлая? – удивленно воскликнул кто-то из темных преподавателей, заметив меня у подножия лестницы.

Но я не обратила на него внимания, вперившись в эпицентр пентаграммы, где в вихре закручивающейся спиралью тьмы замер мужчина в длинном кафтане. Он чуть раскинул руки в стороны и словно пытался оттолкнуть от себя бездну, которая грозила затянуть, раздавить, сожрать. Из этой бездны ползла не просто тьма, а сам мрак, квинтэссенция тьмы, словно живой мазутно-черный спрут, поблескивающий в пламени свечей.