Что же делать? Так неловко… Боже, он ведь наверняка не планировал…
Имир вдруг резко встал и подошёл ко мне, хмурясь. Его пальцы коснулись моего подбородка, мягко, но уверенно приподняв моё лицо, чтобы я посмотрела ему в глаза.
— Перестань ругать себя. Я чувствую твои эмоции.
— Но я… Вы ведь имир. Вы знали, на что шли. Я понимаю, у вас высшая цель. И если вы захотите отказаться…
В его глазах вспыхнул лиафрит, и неожиданно он опустил голову, пленяя мои губы.
Глава 89. Шестой муж
Его губы коснулись моих — сначала осторожно, почти вопросительно, словно проверяя границы.
Они были теплыми, чуть шершавыми.
Он не целовался, как другие — без изящных уловок или игривой небрежности. В этом прикосновении была толькожажда, глубокая и неутоленная, словно он наконец-то разрешил себе то, в чем отказывал себе веками.
Я замерла, но не отпрянула. Наоборот — тело само потянулось к нему, будто лиафрит в моих жилах узнал что-то родное. Его пальцы скользнули по моей щеке, задевая чувствительную кожу у виска, и по спине пробежали мурашки.
Потом он углубил поцелуй.
Уже не вопрос, а утверждение. Его губы прижались сильнее, и я почувствовала, как его дыхание смешивается с моим — горячее, прерывистое. Я ответила ему, слегка приоткрыв рот, и он тут же воспользовался этим, проведя языком по моей нижней губе.Медленно. Будто пробуя на вкус.
Лиафрит под моей кожей вспыхнул, как огонь, заливая тело серебристым светом. Он пульсировал в такт нашему дыханию, и я почувствовала, как моя энергия перетекает в Афгарда, обвивая его шею, запястья, заполняя его пустое годами тело.
"
"Одной рукой он притянул меня ближе, ладонь легла на мою спину, чуть ниже лопаток. Его пальцы впились в кожу — не больно, нотвердо, словно боялся, что я исчезну. Другая рука запуталась в моих волосах, слегка откинув голову назад, и я застонала ему в губы, когда его зубы слегка задели мою нижнюю губу.
Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль:«Мы же только познакомились…»— но тело уже не слушалось разума.
Было безумно хорошо. Колени подкашивались, а живот сжало горячей волной желания.
Когда он наконец оторвался, его дыхание было неровным, а глаза горели — теперь не просто синие, а пронизанные серебром моей энергии.
— Боги… — прошептал он хрипло, и его голос звучал так, будто он сам не верил в то, что только что произошло.
Мои губы горели. Лиафрит под кожей все еще пульсировал, будто опьяненный его прикосновением.
