Его взгляд скользил по моему лицу, будто искал следы усталости, страха, боли. Я выдержала эту проверку, затем решилась — приподнялась на носочках и коснулась его губ своими.
Его губы были тёплыми, чуть шершавыми, но нежными. Он замер на мгновение, словно не ожидал этого, а потом его руки обхватили мою талию, притягивая ближе. Поцелуй был мягким, почти вопросительным — он не торопился, давая мне возможность отстраниться. Но я не хотела.
Когда мы разошлись, в его глазах читался немой вопрос."
"— Это... благодарность за спасение? — спросил он тихо, и в голосе прозвучала лёгкая ирония.
Я покачала головой.
— Возможно. А может и нет. Просто потому что захотела.
Он усмехнулся, но вдруг провёл ладонью по моей руке, нахмурившись.
— Ты всё ещё дрожишь. Иди лучше в постель. А я принесу тебе поесть.
— Всё нормально, — попыталась возразить я. — Я была напряжена, но теперь...
— Атиш сказал, ты съела только несколько ягод. Так нельзя, — перебил он, и в его тоне появилась та самая командирская твёрдость, против которой сложно спорить.
Я вздохнула.
— Ладно. Но только чуть-чуть, хорошо?
Он сжал губы, но кивнул.
— А где... они, кстати? — спросила я, оглядываясь.
— Устроились в других каютах. Не хотели мешать тебе отдыхать.
— Они не могут мне помешать, глупенькие, — пожала плечами, тяжело вздыхая. Пройдет еще не мало времени, пока они начнут себе позволять больше расслабляться рядом со мной.
Имир задумчиво посмотрел на меня, словно хотел что-то сказать, но вместо этого просто вышел.
Вернулся он через несколько минут, неся поднос с едой.
Я уже устроилась в кровати, подтянув колени к груди, и было собралась встать, но он резко поднял руку.
— Нет. Сиди.
Поднос оказался передо мной — тёплый суп с ароматными травами, хрустящие лепёшки, фрукты и чашка дымящегося чая. Запах вызвал лёгкое урчание в животе — я и правда была голодна.
Имир сел на край кровати, наблюдая, как я осторожно пробую суп.
— Вкусно?
— Очень, — кивнула я, и это была правда.
Он удовлетворённо хмыкнул, затем его взгляд стал серьёзнее.
— Завтра мы прибудем к Оздару. Он уже знает о случившемся.
Я остановила ложку на полпути.
— А Элиан?
— Под стражей. Его допросят. Но... — он замолчал, будто подбирая слова.
— Но что?
— Ты была права. Он не действовал по своей воле.
Я опустила глаза.
— Я знала... хорошо, что лиафрит сработал. Он мог погибнуть зря.
— Да. И теперь мы найдём того, кто стоит за этим.
Его голос звучал как обещание. Холодным, стальным, не оставляющим шансов.
