– Возможно, не намеренно, но я не могу не понимать, что их нерешительность идет им на пользу, – проворчал он, переполняясь яростью.
Он по-прежнему искал решение проблемы с родителями. И он его найдет.
– У вас всегда были такие отношения? Я имею в виду отчужденность и сожаление.
– До аварии, в которую попал Матиас, я не общался с родителями более десяти лет. Я ушел из дому в тот самый день, когда мне исполнилось восемнадцать.
– Почему? – тихо спросила она, передала ему очищенный апельсин и взяла теплый круассан.
Эмилиано неторопливо прожевал апельсин, думая о том, что тупая боль в груди – остатки гнева по поводу ситуации, в которой оказался Матиас.
– Я очень рано понял, что родители любят Матиаса больше меня. Я всего лишь был запасным сыном, которого показывали людям, когда это требуется, но в остальном я был бесполезен.
На его лице читалось страдание.
– О, Эмилиано, мне жаль, – пробормотала Сиенна.
Ее голос успокоил его, поэтому он произнес уже менее напряженно:
– По-моему, они даже не заметили, что я уехал из дому.
Ее зеленые глаза потемнели.
– Неправда. Уверена, они это заметили.
Эмилиано вспоминал давний разговор со своим братом.
– Может быть. Матиас сказал мне однажды, что они спрашивали обо мне. Но они ни разу мне не позвонили. Ни разу. – Он многозначительно пожал плечами.
– Матиас не пытался отговорить тебя от отъезда из дому?
Воспоминания бередили старую рану. Эмилиано кивнул.
– Много раз за несколько недель до этого, когда я рассказал ему о своих планах. Мне кажется, ему было непросто признать, что он любимчик родителей.
Только когда он понял, что мои вещи упакованы и я все равно уеду, он сдался.
На ее лице читалось сильное сочувствие, и на пару секунд Эмилиано задался вопросом, почему он не рассказывал Сиенне обо всем прежде, а сделал это только сейчас.
Это было не так просто, как отказаться от работы или секса. Хотя нет, от секса ему было сложно отказаться. Глядя на то, как вздымается и опускается грудь Сиенны, он чувствовал, как сильнее возбуждается.
С тех пор как он вышел на террасу, он дрожал от желания запустить пальцы в ее густые роскошные волосы и поцеловать ее так, как он целовал ее на Новый год.
Нынешняя Сиенна нравилась ему больше. Ему было проще с ней разговаривать. Возможно, он и сам изменился?
Эмилиано мысленно пожал плечами, взял круассан с маслом и откусил от него. Несколько минут царило молчание. Оба обдумывали свои откровения.
Сиенна тоже взяла круассан, намазала его маслом, но есть не стала.
