Вместо этого она посмотрела на Эмилиано из-под длинных ресниц:
– И где ты жил после того, как ушел из родительского дома?
– Я планировал остаться в Буэнос-Айресе, найти любую работу. Но у Матиаса были другие идеи. Он отвез меня в аэропорт и вручил билет в Лондон. Он устроил меня на вечернее отделение университета и выбил для меня оплачиваемую стажировку в финансовой фирме.
– О боже мой, это замечательно!
У него перехватило дыхание.
– Да, он замечательный. Он только просил, чтобы я не забывал нашу семью и помог ему, если он обратится ко мне за помощью.
Он не делал этого более десяти лет.
– Значит, нас с тобой бросили, каждого по-своему, те, кто должен был о нас заботиться, – тихо произнесла Сиенна, кроша круассан на тарелку.
Эмилиано кивнул. У него потеплело на душе, когда он пристально посмотрел в ее глаза.
– Но мы выжили, верно?
Она неуверенно кивнула. Ее зеленые глаза снова затуманились, и он наклонился к ней.
– Что случилось?
– Я не могу не думать о том, как наши трагедии повлияют на нашего ребенка, – ответила она.
Он покачал головой до того, как она договорила. Все в его душе бунтовало против такой возможности.
– У нашего ребенка будет все лучшее, дорогая. Это я тебе обещаю.
Эмилиано выругался, когда ее глаза наполнились слезами.
– Ты опять плачешь. – За год отношений с Сиенной он ни разу не видел ее плачущей. От ее слез ему становилось не по себе.
Она смахнула слезы со щек."
"– Все нормально. Обычные перепады настроения. И да, на этот раз я плачу из-за тебя.
– Из-за того, что я вытащил свои скелеты из шкафа?
Она закатила глаза, встала со стула и грациозно уселась ему на колени.
Эмилиано сдержал отчаянный стон, когда она обняла его за шею. От Сиенны пахло солнцезащитным кремом с ароматом лимонника.
– Надеюсь, этот ребенок не пожалеет о том, что я его мать.
– Твое беспокойство означает, что он окажется счастливчиком, называя тебя мамой, – хрипло произнес Эмилиано и внезапно коснулся руками ее бедер.
Сиенна наклонилась вперед, и их губы почти соприкоснулись.
– И ему повезет, что у него будет такой отец, как ты, – прошептала она, и на ее глазах снова выступили слезы.
Он осторожно смахнул слезы с ее лица большим пальцем.
– Перестань плакать, дорогая. Я не люблю, когда ты плачешь.
– Ладно, Эмилиано, я приложу все силы, чтобы не беспокоить тебя своими противными слезами, – сказала она, и ее дыхание коснулось его губ.
Его искушали ее полные губы и напряженные соски под тканью бикини.
– В тебе нет ничего противного, дорогая.
