Наверное, так бы и продолжила думать о змее подколодной, но тут из задумчивости меня выдернул голос свекрови, настолько пропитанный ядом и злостью, что я невольно вздрогнула:
— От чудовища, значит, принцессу спас. И как оно, спасителем быть? Изволишь рассказать или продолжишь молчать?
Андрей Воронцов
Подобным тоном княгиня обращалась к близким крайне редко, только лишь в моменты, когда чувствовала себя крайне обиженной или уязвленной.
— Мама…
— Мы тебя слушаем, сынок. — Ольга склонила голову, недобро прищурилась, глядя на сына так, словно собиралась пролезть к нему в мысли.
— Нам с Софьей будет интересно узнать о твоих подвигах.
«Не простила заступничества за Тамилу», — догадался Андрей и мрачно усмехнулся своим мыслям.
Интересно, какой была бы ее реакция, расскажи он правду о каплях и истинной роли служанки? Осудила бы или поняла, что он пытается спасти свою семью и свой род.
— Да ты не тушуйся, присаживайся, расскажи о своей храбрости. Мы тоже хотим знать, каким героем для ее высочества ты стал.
Чай, не чужие люди-то, Андрюшенька.
Князь перевел взгляд с матери на жену, надеясь, что Софья если не окажет ему поддержку, то хотя бы попросит отложить разговор до лучших времен (да вот хотя бы пока мать не успокоится), но не нашел в ней союзницу. Софья с восхищением смотрела на свекровь и, судя по воинственному выражению лица, была полностью на ее стороне.
В другой раз Андрей порадовался бы тому, как слаженно действуют его женщины, но сейчас почувствовал лишь всплеск раздражения.
— Я обязательно все расскажу, — совладав с собой, спокойно проговорил он. — Да только пожалей Софью, ей и так нелегко дался переход. Отдохнете, придете в себя, и за ужином я обязательно поведаю вам эту скучную историю. Право слово, я не сделал ничего, что можно назвать подвигом. Я просто исполнял свой долг перед империей.
— Долги-то отдавать надобно, — кивнула Ольга. — Натурой, трудом вот… Раз ее высочество нам любезность такую оказывает, что швей своих для надобностей княжеской четы отправляет.
Честь-то какая Андрюшенька, будущая императрица подданных своих одевает!
— Мама, довольно…
— Сынок, да я еще даже не начинала. И жена твоя вот молчалива, тиха… А ведь ты и к родным ее пригласить не сподобился. Ты же, сынок, вырос-то как, почти богатырем былинным стал. Вот уже и дев прекрасных от чудовищ спасаешь… Батюшка бы непременно тобой гордился.
— Мама…
Но Ольга, казалось, его не слышала.
