Той, что побольше да потяжелее.
Вот ведь ушлая дрянь! И гадость сказала, и новости выведала.
— Не следует с этим тянуть, Софья, — воспользовавшись тем, что мужчины ушли вперед, сказала она строго. — А то как бы наши старания в туе не пропали.
Неимоверным усилием я заставила себя дышать ровно и проигнорировала очередной выпад. Если сейчас с ней сцеплюсь, ничего хорошего не выйдет. Наоборот, как бы взашей не вытолкали. Интуиция подсказывала, что и такое может статься, а мне это совершенно не надо.
— На все воля Многоликого, — проговорила я ровно и попыталась сменить тему.
Слушать, как Татьяна облагодетельствовала племянницу, подложив под цесаревича, совсем не хотелось. Еще ненароком спалю к чертовой матери, и скажу, что так и было.
— Как проходит подготовка к балу? Все ли уже готово?
— Конечно! Я ведь начала загодя готовиться, — и тут не упустила возможности уколоть Татьяна.
Честное слово, хуже всех пенсионерок, с которыми мне довелось работать.
— Я бы непременно хотела поглядеть, очень уж интересно, что вы придумали.
Все же бритские традиции…
Я намекала на то, что обвешаться драгоценностями не выйдет, и явно попала в больное место.
— Да! — с горечью воскликнула тетка, никого не опасаясь, да и кого, если в коридоре мы остались одни. — Я могла бы блистать в рубинах, а придется довольствоваться малым…
— Как и всем, — вздохнула я с наигранным сожалением, мысленно считая до десяти.
Спокойно, Машка, спокойно… Не жги! Хотя надо бы! То, что Вяземский отдал Татьяне родовые рубины, еще не конец света.
Совсем не конец. Навсегда подарить все равно не сможет, как бы ни был влюблен. Такова уж традиция, драгоценности рода передаются по наследству и уйти в другой род не могут. Полагаю, «папенька» дает тетке их «выгуливать», а сами драгоценности хранятся в сейфе.
— Но я придумала, как выйти из положения! — радостно воскликнула Татьяна, а я поморщилась.
Наверняка платье разошьет каменьями или еще чем…
И, по сути, мне было глубоко плевать, в чем она пойдет и что там себе нашьет.
Злило другое: она использовала средства Вяземских на свои хотелки! А это, простите, мое наследство. Ладно, не мое, Софьино, но все же! И пусть «батюшка» жив, но такими темпами он спустит все на одну оборзевшую женщину.
— И как же? — запнувшись, машинально спросила я.
А запнулась потому, что мы вошли в столовую, которая буквально ослепляла своим блеском. В прямом смысле слова блестела от обилия серебра и позолоты.
