Воронцов мгновенно помрачнел:
— Он мне не приятель, Софья, и после всего случившегося уже никогда им не будет.
В его голосе я различила нотки досады и невольно ощутила неприятный укол в сердце. Продолжает расстраиваться из-за венчания с пустышкой? Еще бы! Я бы на его место тоже досадовала и злилась.
Тут же напомнила себе, что свадьба ненастоящая, вернее, настоящая, но не моя, а лично мне на все это вообще должно быть плевать.
Заставила себя улыбнуться и проронила максимально безразлично:
— Как скажете, дорогой супруг.
Безразличие — вот что я должна к нему испытывать.
Взгляд Воронцова после моего ответа не перестал быть мрачным. Схватив бокал, он опрокинул в себя крепкое красное. Я тоже сделала пару глотков и подумала о том, что, возможно, он все-таки напьется и не будет подкатывать ко мне этой ночью.
Но, увы и ах, надеялась я зря.
После шумного, развеселого застолья, во время которого нам (аллилуйя!) так и не прокричали ни разу «горько» (должно быть, в высших кругах это было не принято или у них просто не существовало такой традиции), гостям было предложено переместиться в тронный зал, дабы полюбоваться первым танцем новобрачных.
Выйдя из-за стола, мы рука об руку прошествовали в тронную залу, освещенную множеством огней. Здесь отблески свечей раскрашивали хрусталь люстр, скользили по колоннам и затянутым шелками стенам. Мягко вплетались в вечерние сумерки, проникавшие во дворец сквозь большие, обрамленные лепниной окна.
На балкончике с ажурной балюстрадой терпеливо дожидались нашего появления музыканты.
Когда мы остановились в центре зала, а гости растеклись по его краю, Андрей поклонился, и я, следуя его примеру, опустилась в реверансе. Зазвучали первые аккорды нежной мелодии. Не сводя с меня взгляда, Воронцов протянул руку и мягко привлек меня к себе.
Удар сердца, другой, и мы закружили по залу. Софьино тело вальсировало отменно. Я точно знала, как двигаться, и напряжение, охватившее меня в первые мгновения танца, постепенно отступало.
Я расслабилась. Почти. Совсем расслабиться не позволял мужчина рядом, от которого так головокружительно пахло морем и странствиями…
Глупую мысль прервал тихий голос Андрея:
— Я совершил непростительную ошибку.
— На мне женившись?
Князь улыбнулся и покачал головой:
— За весь день я ни разу не сказал вам, как вы прекрасны, Софья.
Ой!
Вот не надо мне это шептать. При этом скользить по спине ладонью и гипнотизировать своим колдовским взглядом.
